26 августа 1921 года в Петрограде, по постановлению Петроградской ГубЧК был расстрелян Николай Степанович Гумилев.

Русский поэт Серебряного Века, муж Анны Ахматовой, боевой офицер и кавалер Георгиевского Креста 3-й, и 4-й степеней. За что его расстреляли, и почему на фотографии из следственного дела на лице Николая Степановича явственно проступают кровоподтеки? Перестроечные либералы перманентно поднимали на щит теорию о том, что из несчастного поэта зверские чекисты выбивали показания на товарищей по борьбе с проклятым большевизмом. Попробуем разобраться, так ли это на самом деле. 

Источник фотографии:https://pp.vk.me

Все началось с событий Кронштадтского мятежа 1-18 марта 1921 года. Часть экипажей кораблей, гарнизона крепости и жителей города восстала против «большевистской диктатуры». Выступление было плохо организованно и еще хуже проведено. Восставшие действовали сумбурно, и не удосужились даже дождаться вскрытия льда на Финском заливе. Что позволило штурмовым колоннам верных правительству войск беспрепятственно подойти к городу, и взять его штурмом. Нужно сказать, что революционные матросы образца марта 1921 года резко отличались от матросов образца ноября 1917 года. Практически все активные, «пассионарные» балтийцы давно ушли на фронты Гражданской Войны. Гарнизон и плавсостав в количественном отношении сократился в разы. От прежнего революционного Балтфлота практически никого не осталось, кроме устроившихся на теплых местах братушек-приспособленцев. Большое влияние на умы моряков свежих призывов имели бывшие эсеры, анархисты-максималисты, меньшевики, анархо-синдикалисты, социалисты, и т.д. Спектр недовольных был огромным. Эта гремучая смесь и вылилась в мятеж. Он был отнюдь не первым – еще в мае 1918 года на Балтфлоте прогремел лозунг «Диктатуры Балтфлота». Моряки требовали передачи им власти Петроградской Коммуной, что вылилось в Мятеж минной дивизии. На это Троцкий ответил расстрелом адмирала Щастного. Тогда мятеж удалось подавить. В 1921 году ситуация вновь накалилась до предела. Но, так, как мощной объединяющей силы не нашлось, выступление тоже было обречено на поражение. После его подавления, часть восставших, понимая, что их ожидает ревтребунал, справедливый, но несговорчивый, ушла на финскую территорию. Где ими, при помощи бывших белогвардейцев и иностранных спецслужб, были созданы различные антисоветские организации. 

Одной из таких организаций являлся «Временный Революционный Комитет». Уже в мае того же 1921 года в Петроград были направлены агенты этой интересной организации. Задачи перед ними ставились вполне себе тривиальные – саботаж, пропаганда, террор и шпионаж. В общем, ничего нового. Одна из групп террористов носила громкое и длинное наименование «Объединенная организация кронштадтских моряков», ну, чтобы избежать путаницы и кривотолков. В июне же чекисты взяли в разработку бывшего матроса линкора «Петропавловск» М. А. Иванова, прибывшего в Петроград по заданию главы «ВРК» С. М. Петриченко. Птица это была весьма крупная. Матрос Иванов, во время Кронштадтского мятежа исполнял обязанности коменданта Кронштадтского Ревкома! В грязь лицом органы не ударили, повязав «коменданта» на одной из явочных квартир. Иванов оказался прекрасно оснащен – при обыске было обнаружено оружие, взрывчатка и большие суммы денег. А главное, типографский станок и документы членов группы. Что позволило, широко раскинув сети, арестовать всех остальных боевиков. Подполье оказалось весьма разветвленным. Заговорщики создавали активные ячейки в разных районах Петрограда. К примеру, за Василеостровский район отвечал А. И. Федоров, за 2-й Городской район – И. Е. Анплеев, за Невский район – П. В. Ищенко. Все они были вернувшимися из Финляндии участниками Кронштадтского мятежа. С финансированием проблем не было, каждый руководитель ячейки получал по 400.000 тогдашних рублей в месяц. Но на допросах быстро выяснилось, что «Объединенная организация кронштадтских моряков» работает не сама по себе. Она входила в более крупную структуру – «Петроградскую Боевую Организацию», или сокращенно «ПБО» (бывший «Областной Комитет Союза освобождения России»). 

Источник фотографии: multiurok.ru

Сведения о ней у «органов» уже были, но в живую с членами «ПБО» чекисты столкнулись впервые. На допросе всплыла фамилия профессора В. Н. Таганцева, проходящего ранее по делу организации «Национальный Центр», но отпущенного за недоказанностью. Арестованный профессор на следствии держался независимо, и от сотрудничества отказался наотрез. Пытать его изуверски, никто не стал. Соблюдали строгую социалистическую законность. Советские «Органы» понимали, что сами по себе такие организации существовать не способны. Финансирование, координация и обеспечение подпольщиков осуществлялось из-за рубежа. Так было с «Национальным центром», английской сетью Поля Дюкса, французской сетью Эмиля Бажо, и другими агентурами, разгромленными ЧК в 1919 году. Поставки шли через финскую границу. Усиление мер безопасности дало быстрый результат. При пересечении границы был ликвидирован курьер – офицер разветотдела финского Генштаба Ю. П. Герман. На его теле обнаружили крупную сумму денег. Вскоре после этого советская резидентура в Европе получила информацию, о прибытии в Россию порученца барона Врангеля поручика П. В. Лебедева и участника Кронштадтского мятежа полковника В. Г. Шведова. Чекисты усилили наблюдение за всеми подозреваемыми в контактах с белоэмигрантскими кругами. И не зря.  Вскоре был с поличным арестован бывший офицер, а ныне комендор эсминца «Азард» Золотухин. У него на квартире устроили засаду. Вечером в гости к Золотухину заглянул сам поручик П. В. Лебедев. Хозяин отворил ему двери, не подав установленного сигнала, о том, что все в порядке. Профессиональный разведчик (19 успешных переходов границы) Лебедев среагировал мгновенно – выхватив оружие, он открыл по чекистам огонь. Скрутить агента удалось, только, когда он, опустошив обойму, пытался застрелиться последним патроном. В перестрелке погиб сотрудник ЧК. 

На следующий день, в засаду, установленную на квартире дворянки Т. Н. Арнгольд попал второй эмиссар В. Г. Шведов. На приказ сдаться, он спокойно бросил на пол револьвер, но, тут же выхватил два браунинга, и открыл беглый огонь с обеих рук. В результате погибло еще два сотрудника ЧК.  Лебедева и Шведова, после гибели оперативников, допрашивали уже с «пристрастием». Показания позволили в конце июля разговорить упрямого гражданина Таганцева. Оказалось, что именно он, профессор-почвенник, географ являлся главой «Петроградской Боевой Организации». Его заместителями были арестованный В. Г. Шведов и погибший на границе Ю. П. Герман. Сама организация делилась на два подразделения – «офицерское» и «профессорское»

Задачей офицерского, под руководством порученца генерала Юденича П. Иванова, была подготовка вооруженного восстания в Петрограде, Рыбинске, Старой Руссе, Бологом и на станции Дно. В результате чего Петроград отрезался от Москвы и всей Республики. Кроме этого велась серьезная работа по вербовке действующих служащих РККА. К заговорщикам, кроме прочих, присоединились комиссар 3-го минно-подводного дивизиона Н. М. Подня (дворянин) и адъютант дивизиона Г. Х. Рооп (сын генерала), снабжавший членов организации документами. За «офицерами» числилось уже несколько акций. Группа участника Кронштадтского мятежа матроса В. И. Орловского (уже заочно приговоренного к расстрелу в 1919 году за шпионаж в пользу США и Финляндии), взорвала памятник Володарскому и подожгла трибуны на демонстрации 1 мая. Кроме этого готовились террористические акты, взрывы предприятий и налет на поезд, перевозивший государственные ценности. 

Профессорское же подразделение, действовавшее в Петрограде, в Северной и Северо-Западной областях Республики, занималось агитацией и пропагандой. Но, самое главное, в ее задачу входило «идейное направление организации и разработка проектов переустройства России». Именно эти люди готовили различные планы действий во время переворота. И именно из этих людей должно было быть сформировано Новое первое переходное правительство России. Переворот планировался ко времени сбора «продналога», в конце августа – начале сентября 1921 года, в расчете на крестьянские выступления. Господа были весьма серьезные – Ректор Петроградского Университета профессор кадет и бывший сенатор Н. И. Лазаревский, бывший царский министр юстиции сенатор С. С. Манухин, князь К. Д. Туманов, князь С. А. Ухтомский, геолог В. М. Козловский, профессор М. Тихвинский. Профессор Н. И. Лазаревский и С. С. Манухин отвечали за идеологию и контакты с зарубежьем, В. М. Козловский - за взрывчатку и изготовление бомб, на его квартире хранили динамит, подрывную литературу, и проч. Финансировал организацию известный финансист князь Д. И. Шаховской. Профессор М. Тихвинский отвечал за бухгалтерию и создание подставных контор для отмывания полученных из-за границы денег. Кроме этого, профессор занимался сбором сведений о состоянии нефтяной промышленности Советской Республики. Проекты и планы отсылались в заграничный центр организации в Париже, а сведения о нефтяной промышленности – бывшим хозяевам, Нобелям. Все эти действия хорошо оплачивались иностранными разведками. Из центра «ПБО» за границей заговорщики получили десятки миллионов рублей. По показаниям участников заговора, политический и экономический шпионаж являлись одним из источников финансирования подполья. Парижский Центр составляли такие известные господа, как сподвижник Юденича генерал Владимиров, Председатель Совмина РИ В. Н. Коковцев, видные кадеты А. В. Карташев и П. Б. Струве, Иваницкий и другие.  После перекрестных допросов в Петрограде начались аресты. Были ликвидированы многочисленные явки как «ПВО» так и врангелевского «Союза освобождения России», финляндской, американской, английской и французской разведок. Оказалось, что на американскую разведку работал ряд командиров РККФ, таких, как Дмитриев, Золотухин, Кунцевич и др. Во французскую сеть входили бывшие офицеры Н. Лион, Степанов, Мейзе, начальник 2-го отдела Петроградского окружного артиллерийского управления Дурново, начальник управления военно-морских учебных заведений Зарубаев и др. Арестовали так же владельцев явок генеральскую дочь Е. Г. Манухину, купца И. Д Калачева, помещицу О. С. Лунд, дворянку М. В. Карлович, контрабандистов В. П. Матвеева и К. М. Зубера, Е. А. Антипову и несколько шпионов. Бывший офицер Г. Х. Рооп дал показания, что на конспиративной квартире флаг-интенданта Балтийского Флота Г. Д. Дмитриева происходят встречи с агентом английских разведывательных органов Старком. Группа захвата выехала на квартиру. На ее беду, Старк действительно оказался на месте. Во время скоротечного огневого контакта, лихой англичанин убил двоих сотрудников ЧК, и скрылся, выпрыгнув в окно. Поймать его не удалось.  И вот, 3 августа 1921 года, оставшиеся в живых члены спецгруппы ЧК приехали арестовывать считавшего себя «неприкасаемым» Гумилева. Показания на него дали «идеологи» Н. И. Лазаревский и С. С. Манухин. Поэт возмутился, попытался оказать сопротивление при аресте, и потерявшие за несколько дней пятерых товарищей, сотрудники применили силу. Именно поэтому, на тюремных фотографиях Николай Степанович выглядит столь непрезентабельно. А не от того, что из него «выбивали показания». Сведений на тот момент «органам» хватало и без поэта – в следственных кабинетах под тяжестью улик «вели задушевные беседы» сотни болтунов. На квартире Гумилева были найдены прокламации кронштадтских мятежников. Следствие, на основании изъятых черновиков смогло доказать, что сам Гумилев являлся активным членом и идеологом Петроградской Боевой Организации. Поэт весьма вдохновлено «жег глаголом», сочиняя для мятежников лозунги и воззвания. К примеру, знаменитый лозунг «За Советы без большевиков!» принадлежит перу именно Николая Степановича. При этом Гумилев занимался и финансовой составляющей террористической организации. Именно за это, и за идеологическую диверсию, по постановлению ПетроЧК от 24 августа 1921 года в Ковалевском лесу Ржевского артиллерийского полигона был расстрелян Николай Степанович Гумилев.  Всего по делу «ПБК» было арестовано 833 человека. Из них осуждено на различные сроки 230 человек. Расстрелян 61 человек. Многих помиловали. А некоторых, как того же М.К. Названова, даже восстановили на работе. Ну, а сдавшего всех сенатора С. С. Манухина отпустили домой, к семейному очагу.                                                                                                     Николай Гумилев добровольно прошел самую страшную на тот момент войну, остался жив и стал Героем. Он путешествовал по миру, подвергаясь невообразимым опасностям, и стал признанным исследователем Африки. Он изучал историю, и дошел до философского ее осмысления. Он творил, обсуждал, диспутировал, отставал свое мнение, и был признан как великий поэт и непогрешимый авторитет. Он был любим женщинами, и все признавали это заслуженным. Он любил одну женщину, и эта любовь превратили буквы в прекрасные поэтические творения. Он работал в соавторстве с Мандельштамом и Городецким, и создал новое течение в поэзии – акмеизм. Он дружил с Горьким, Толстым, и другими корифеями, и был признан равным среди равных. Но политическая борьба оказалась самой опасной для него стезей. Вероятно, он был увлечен «революционной деятельностью», и был уверен, что его не тронут. Многие исследователи указывают на полную уверенность поэта в том, что он – неприкасаем. А может для Гумилева это был ничего не значащий эпизод – «дерганье Смерти за усы». Адреналин жизни, без которого он уже не мог после фронта. А может просто бравада. Кто знает… Но именно эта вероятная увлеченность привела его на край пропасти.


Автор статьи: Кирилл Перемет.


Сообщения из Facebook



Коментарии