Отвлечёмся немного на то, как хозяева Американской Армии умеют изящно справляться с проблемами и без её помощи. Лишь плащом, кинжалом и толстым кошельком. В 1865 году штатники в содружестве с Англией, Францией и прочими «цивилизованными» странами озадачились проблемой… Парагвая. По замыслу джентльменов с Уолл-Стрит и Сити, все территории, некогда входившие в Вице-королевство Рио-де-ла-Плата, должны были провести «демократические рыночные реформы». Передав все мало-мальски ценное рекомым джентльменам. Самым «упертым» в плане отказа от «облагодетельствования» и считался тот самый маленький Парагвай. Он вёл себя просто безобразно по меркам «просвящённых»!
Страна им на зависть процветала, промышленность росла, народ сказачно богател, а главное, ни в какую не хотел покупать дорогущую продукцию «цивилизованных». Как раз в тот момент на его землях Ватиканом проводился некий эксперимент по построению «Солнечного Мира». Жителями страны, заслуженно считавшейся «дырой Латинской Америки», оказались преимущественно индейцы-метисы, традиционно не питавшие нежных чувств к европейским колонизаторам. Но и молодые энергичные государства Аргентины и Бразилии также не пользовались в их среде особой популярностью. Парагвайцы предпочитали жить своим умом.
С этим требовалось срочно что-то делать. Воевать за чужие интересы отправили… соседей. На территорию, названную Парагваем, был послан экспедиционный корпус аргентинского генерала Бельграно. Свободным метисам такое к ним отношение пришлось не по душе. Недолго думая, они созвали 24 июля 1810 года заседание местных органов самоуправления, на котором они сказали своё решительное «нет» Буэнос-Айресу. Затем, вооружившись, вдребезги разбили экспедиционный корпус незадачливого генерала. Отцом-основателем новой власти стал адвокат Хосе Франсиа, которого народ единогласно избрал пожизненным диктатором.
Это уже попахивало явным и предосудительным срывом англосаксонской «демократизации» континента, и в марте 1820-го компетентные органы республики раскрыли инспирированный из-за границы заговор. По приговору трибунала руководителей расстреляли. В ответ всё «мировое сообщество» заклеймили Франсиа как кровавого тирана, чуть ли не как «каннибала», да ещё и измывающегося над слабыми. Ещё бы, за все годы его правления казнили аж целых 68 (!) человек! И целая тысяча «несогласных» была арестована и частично выслана из Парагвая. Введенное после заговора чрезвычайное положение позволило полностью покончить с бандитизмом на территории страны. Резкое сокращение экспорта компенсировали расширением внутреннего хозяйства, особенно сельского. Государство конфисковало все латифундии испанцев и участников заговора. 98% территории стали народным достоянием. Теперь земля за символическую плату сдавалась в бессрочную аренду рядовым труженикам. Единственным условием являлась обязательная её обработка или выращивание скота. И только.
Снижение налогов на производство подстегнуло развитие промышленности. Парагвай стал единственной страной в Латинской Америке, где существовало всеобщее бесплатное начальное образование. Этим вопросом занимались католические священники. Страна семимильными шагами двинулась к не имеющему прецедентов в Америке процветанию. Стоит ли удивляться, что, когда 13 октября 1840 года диктатор скончался, рыдала вся страна. После похорон во главе страны стал адвокат Карлос Лопес — сын бедного сапожника. Военная угроза со стороны соседей ушла в прошлое, так что новое правительство открыло границы и установило дипломатические отношения с большинством стран мира. С этого момента начался взлёт международной торговли Парагвая. Но за порядком в стране следить не прекращали — за незаконную предпринимательскую деятельность был депортирован… угадайте, кто? Американский консул Гопкинс.
Когда же получившая разрешение на научную экспедицию канонерка США занялась незаконным осмотром военных объектов, по ней без долгих разговоров открыли артиллерийский огонь. На протесты и угрозы со стороны США парагвайцы просто промолчали.
Небольшую Страну населяли гордые люди, добившиеся своим свободным трудом потрясающих результатов. При сменившем в 1862 году Карлоса Лопеса его сыне Франсиско Лопесе Парагвай превратился в самую передовую страну Латинской Америки. В ней проживало немало богатых людей, но не имелось нищих. Практически отсутствовала преступность. Парагвай полностью обеспечивал себя всем необходимым вплоть до металла, кораблей, оружия и боеприпасов! Страна имела одну из первых на континенте железных дорог, телеграфную связь, национальная валюта считалась самой устойчивой в Южной Америке. Внешний долг отсутствовал. Абсолютно. В ответ на происки бриттов, их кораблям запретили входить в территориальные воды Парагвая. Англичане и американцы не могли навязывать свои товары и свои кредиты. Что являлось смертельным вызовом Хозяевам. То, за что, к примеру, в следующем веке расстреляли незадачливого Чаушеску (единственного в Европе) — он тоже наотрез отказался брать очередные грабительские кредиты на Западе. Парагвай нагло и цинично не давал себя обворовывать, являя собой пример первого в мире Социалистического Государства. Пример был заразителен и по пути соседа направился Уругвай, тем самым подписав Республике смертный приговор.
По приказу своих американских и британских хозяев бразильский император Педро II объявил 10 августа 1864 года войну Уругваю и захватил его столицу — город Монтевидео. Парагвай оказался полностью отрезанным от побережья, что означало крах его экономики. И Лопес начал военные действия против бразильской армии. Захватив приграничные крепости, парагвайская армия двинулась на юг, на помощь разбитым уругвайским подразделениям. Но тут грянула катастрофа — полковник-предатель Эстигаррибия завел свой 8.000-ый отряд в ловушку. В битве у города Уругвая он был окружен 30.000-ым отрядом бразильцев, и через 1.5 месяцев осады сдался. Только и ожидавшее такого поворота событий «мировое сообщество» на весь мир объявило Парагвай агрессором. 01 мая 1865 года Бразилия, Аргентина и марионеточное правительство оккупированного ими Уругвая заключили союз, направленный против республики. Тщательно подготовившись, в марте 1866 года интервенты вторглись на территорию самого Парагвая. Англия, Франция и США предоставили странам-интервентам неограниченные кредиты на ведение боевых действий. Помимо этого, мировые хищники начали поставки интервентам полного спектра современных вооружений.
Полностью отрезанная от остального мира страна с населением в мизерные 1.400.000 человек выступила практически против всего «цивилизованного мира». Она оказалась обречена. На полное приведение республики к покорности «демократы» отводили 3 месяца. Центральным пунктом обороны Парагвая стала крепость Умайта. Её героические защитники отбивали штурм за штурмом, нанося интервентам огромные потери, за что Умайту в мировой прессе стали именовать «Южноамериканским Севастополем». При этом парагвайская армия умудрялась ещё и активно контратаковать. Обломав зубы о крепкий орешек, бразильцы приняли решение обойти твердыню с севера, чтобы нанести удар с тыла. Полностью собранная с нуля, и экипированная свежая армия практически год продиралась к Умайте сквозь непроходимые джунгли. У маленькой страны просто не нашлось сил, чтобы отбить это нападение, и Лопесу пришлось мобилизовать для отпора женщин. В жестоком сражении при Рорумбе парагвайские женщины, поддержанные контратакой гарнизона крепости, наголову разбили бразильские подразделения, загнав остатки пришельцев в тропические болота, где те и погибли. После такого поражения, на сцену вновь выступили «рыцари» плаща и кинжала — американский посол Уошборн организовал заговор против Лопеса, но его раскрыли. Посла выслали. Делать нечего, пришлось вернуться к многострадальной Умайте. В бой уже бросали всех, кого могли найти. Ряды интервентов пополняли бразильскими рабами, которым обещали за это свободу.
Наемников везли со всего света, не брезгуя никаким человеческим материалом, как сейчас в Ливии и Сирии. В ход даже пошли банды боевиков аргентинских и бразильских латифундистов. США и Европа потоком гнали на континент новейшие винтовки, орудия, а главное — мощные мониторы, с броней, неуязвимой для парагвайской артиллерии. Окрестности Умайты буквально завалили горами трупов, но вражеские мониторы прорвались по реке Парагвай вверх по течению. И вот, в августе 1868 года крепость пала. Пала после 30 (!) месяцев осады. Спустя еще 4 месяца основные силы парагвайской армии были разбиты и оставили столицу Асунсьен. Все население страны поднялось на борьбу с захватчиками — началась тотальная партизанская война. Остатки регулярной армии отступили в горные районы Кордильер. За оружие взялся весь народ от мала до велика. Каждую деревню приходилось брать с боем, непокорные жители шли «в ножи». Ни женщины, ни дети не просили пощады, и не давали ее; в строй вставали с 9 лет. Интервенты уничтожали на своем пути все живое в худших традициях швейцарских наемников.
10 августа 1869 года в бою у Кампо Гранде парагвайцы вновь потерпели поражение. Оставшиеся в живых 20.000 бойцов, бросив обозы с провизией, архивы и ценности, вывезенные из Асунсьена, отступили. Изможденные подразделения еле могли передвигаться, противник наседал. Поэтому, приняли решение оставить на пути завоевателей заслон, чтобы основная часть армии могла уйти на север. В арьергард, которым командовал генерал Бернардино Кабальеро, выделили 5.000 «наименее ценных» солдат. Из них 200 женщин, 3.500 детей (от 9 до 15 лет) и чуть более 1.000 стариков. Ясно осознавая, что это их последний бой, люди принялись спешно окапываться. Оснащен арьергард был просто отвратительно. После того, как парагвайцы потеряли промышленность, большинство детей и женщин вооружались лишь самодельными копьями и мачете. Чтобы издалека походить на взрослых, мальчишки рисовали на лицах сажей бороды или усы…
Утром к Акоста Ню подошла армия интервентов. 18.000 бразильцев, и 2.000 аргентинцев под командованием графа Гастона Орлеанского, зятя императора Педро II. Бразильцы сразу же пошли в атаку. Парагвайцы встретили их огнем из капсюльных дульнозарядных ружей, и картечью из самодельных пушек. Атака захлебнулась, и противник вынужденно отошел. Разъяренный граф бросил вперед кавалерию. Защитники окопов смогли произвести только один залп. Началась сильная бойня. Старики и дети сражались штыками и копьями, но перевес оказался на стороне нападавших. Отбиваясь, уцелевшие парагвайцы отступили в лес, где кавалерия не могла маневрировать. Они продолжали отстреливаться из-за деревьев. В ответ бразильцы подожгли траву, огонь перекинулся на заросли, в которых сгорело заживо от 1.500 до 2.500 защитников Парагвая. В плен попало лишь 1.200 бойцов арьергарда из 5.000. Остальные пали смертью храбрых. Только генерал Кабальеро бросил своих людей и бежал на лошади. Бразильцы потеряли убитыми 46 человек, раненными — 259. Аргентинцы в битву не вступали. Герои Акосты Ню погибли в арьергарде, но армия президента Лопеса ушла на север, и еще более полугода отчаянно билась с интервентами.
Последнее сражение произошло 01 марта 1870 года в ущелье Серра-Кора. Отряд президента Лопеса дрался вокруг своего вождя до последнего человека. Сам Президент и его 15-летний сын пали с оружием в руках со словами: «Я умираю вместе со своей Родиной!». И это было страшной правдой…
За 6 лет войны население Парагвая уменьшилось с 1.400.000 до 221.000 человек. Нация погибла. Из оставшихся в живых лишь 29.000 составляли взрослые мужчины (поголовно немощные старики и безногие-безрукие инвалиды). Полуторамиллионная страна погибла практически полностью, смертью засвидетельствовав свою любовь к Отчизне. Свободного Парагвая просто не стало. Людей не хватало, чтобы хоть как-то заселить даже вдвое уменьшившуюся территорию некогда цветущего края. Промышленность уничтожили тотально, деревни и города превратились в выжженную пустыню. На страну наложили огромную контрибуцию. У крестьян отобрали всю землю, передав её в руки оккупантов и помещиков, изгнанных в свое время из страны. И нет надежды, что процветавшая полторы сотни лет назад страна когда-нибудь выберется из дикой нищеты.
Каждый год 16 августа в Парагвае, в честь битвы при Акоста Ню, празднуется «День ребенка». Нация вспоминает о подвиге детей, поголовно вставших с оружием в руках на защиту Родины. В городах и поселках проводятся парады школьников в военной форме времен Великой Парагвайской Войны. Лес в Акоста Ню вырос вновь, но местные жители до сих пор иАзбегают страшного места, где им слышится детский плач и стоны…
А государства-интервенты, помимо потери в боях до 1.000.000 солдат, еще долгие десятилетия отрабатывали грабительские каиновы кредиты, взятые у Ротшильдов, Барухов, Бэрингов и прочих на грязное дело убийства собственных братьев. «Демократия» победила — залитый кровью Южноамериканский Континент затормозился в развитии на добрую сотню лет, и стал вечной периферией Мира! Времена, когда бразильские и аргентинские миллионеры-скотоводы путешествовали по Европе со своими дойными коровами, чтобы утром пить парное молочко, прошли. Систему закабаления одних за счет убийства других, отработанную во время Крымской Войны в России, «отшлифовали до блеска» к дальнейшему применению в любой точке мира. За этим дело не стало. Но всё же, несмотря на всесилие англосаксов, повторенный уже в России парагвайский эксперимент увенчался успехом. Знамя погибшей Республики было подхвачено, и превратилось в красный стяг с серпом и молотом. «Советы» оказались прекрасными учениками.
Автор Кирилл Перемет
Редакция СИ «World Russia», главный редактор Захаров Дмитрий и Светлана Пересичанская
