Формально холодная война закончилась в 1991 году с развалом СССР. Однако новому российскому руководству во главе с президентом Борисом Ельциным срочно требовалось подтвердить этот факт юридически. Признание новой России партнером США могло дать Москве кредиты и спасти экономику от коллапса. Для Москвы это стало бы лучшей возможностью зафиксировать произошедшие изменения — отказ от всего советского, развал Организации Варшавского договора и переход от конфронтации с условным Западом к партнёрству с ним. Было ещё желание показать себя американцам и таким образом легитимировать российское руководство в их глазах. На этом фоне 31 год назад главы двух стран подписали Кемп-Дэвидскую декларацию «о новых отношениях».
Пейзаж после схватки
Вашингтон в реалиях разваливающегося Союза не разбирался. Например, госсекретарь Джеймс Бейкер во время своей последней поездки в СССР в конце 1991 года умудрился встретиться с тогда ещё президентом Михаилом Горбачевым, а на Ельцина у него времени не нашлось. Такой подход намекал на то, что США плевать хотели на российских демократов.
Но в Вашингтоне не шли на контакт с лидерами новых государств в основном сознательно. Проще было иметь дело с одним государством, чем с 15 новыми. Тем более что у четырех из них — России, Белоруссии, Украины и Казахстана — могло оказаться ядерное оружие. К ним добавлялись Узбекистан и Киргизия, где, как в Казахстане и России, добывался уран для создания компонентов ядерного оружия. Словом, распад Союза заставил США иметь дело с не самой удобной реальностью.
Февральский визит Бориса Ельцина в США был обставлен очень грамотно. Он пришелся на день рождения российского президента — 1 февраля 1992 года ему исполнился 61 год. За несколько дней до его приезда глава США Джордж Буш — старший, выступая в конгрессе, поздравил соотечественников:
«С Божьей помощью мы победили в холодной войне». Самому Ельцину достались ковбойские сапоги с инициалами «Б. Е.»
Основным посылом Ельцина в США было договориться о предоставлении помощи. Для этого в высадившуюся команду взяли Егора Гайдара. Российская экономика уже катилась под откос. Инфляция в январе дошла до 350%. Угроза голода была снижена, но ненамного. МВФ уже выдал транш помощи в размере одного миллиарда долларов, но требовалось больше.
Но тут российскую делегацию ждало тотальное разочарование. Вашингтон согласился отгружать гуманитарную помощь, в первую очередь зерно, но на финансовую помощь Москва не могла рассчитывать. Что привело российскую делегацию в уныние — США несколько лет назад помогли Мексике в схожих условиях, выделив 40 миллиардов, а чем Россия хуже? Короче говоря, доверие Вашингтона ещё надо было заслужить.
Вместо экономической помощи США и Россия подписали декларацию об окончании холодной войны. Казалось бы, пустая формальность, но в ней оговаривалось, что Москва и Вашингтон отказываются видеть друг друга врагами. Вместо противостояния должен был наступить мир, торжество прав человека и дипломатические переговоры. Фиксировалось, что США и Россия становились партнёрами на международной арене.
Однако все эти положения нельзя было рассматривать как некий союз. Наоборот, устанавливалась определенная иерархия отношений, во главе которой оказалась единственная оставшаяся сверхдержава — США.
Не то чтобы в Москве этого не понимали — в июне 1992 года, во время очередной поездки Ельцина в США, между двумя странами была заключена хартия дружбы. Там уже напрямую оговаривалось то, что Россия проводит рыночные реформы, вводит соответствующие правовые нормы, а Вашингтон проверяет их соблюдение.
У Ельцина не было выбора. Инфляция уже пробила потолок в 1000% и неслась дальше вверх. Было понятно, что новые реформы успешно гробят экономику страны.
С другой стороны, США было очень важно не поссориться с новыми властями в Москве. Поэтому политес во время приемов Ельцина соблюдали неукоснительно — у России на руках было огромное количество ядерного оружия.
Миру — мир
Еще перед заключением декларации Ельцин предлагал снизить количество боеголовок у Вашингтона и Москвы до 2500 единиц. Но в США решили, что подписываемая бумага будет «декларацией о намерениях» — у неё не будет обязательной силы. Поэтому — никаких цифр. Все серьезные обсуждения будут вынесены в переговоры по сокращению наступательных вооружений — СНВ-2 и СНВ-3, а также в Договор о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО).
Но всё это будет позже, а пока что Вашингтон держал в уме предвыборную кампанию. И президенту Бушу-старшему нельзя было выглядеть слабаком и размазней на фоне лидера одной из частей бывшей сверхдержавы. Так что республиканские власти не столько обещали помощь, сколько решали вопросы, которые касались угроз национальной безопасности США.
Поэтому миллиарды помощи не пришли, зато уже в 1992 году в Вашингтоне готовы были выделить средства на утилизацию ядерного оружия бывшего СССР. А также помочь Москве остаться единственной ядерной державой на бывшем советском пространстве. В ряде случаев, как с Украиной, этим занималась уже новая демократическая администрация, но преемственность целей соблюдалась жестко. Киев весьма неохотно согласился передать большую часть оружия Москве в 1994 году, тем более что кодов запуска у него не было. Оставшееся было утилизировано в последующие десятилетия.
Заключённая декларация в итоге оказалась пустой бумажкой. Для США она была выгодна, так как позволила под разговоры о прекращении «стратегического противостояния» сократить военный бюджет во время президента Клинтона в два раза. С другой стороны, быстро расширился альянс НАТО, против чего Москва возражала в 1994 году. Потом были кризис 1998 года и бомбежки Югославии в 1999 году.
Зам гл. редактора Юрий Самонкин
