У Американцев на Оаху имелось на утро 234 машины, из них 146 — исправных. После прохождения первой орды диких буси и сохэев, осталось всего 83 исправных, из них примерно 50 истребителей. Но они предпочли особо не высовываться из своих норок. Взлетели навстречу противнику лишь 2 истребителя «Р-40В Томахоук», пилотируемые лейтенантами Кенетом Тэйлором и Джорджем Уэлшом. Пользуясь тем, что благодаря великому Футиде, пикировщики второй волны остались практически без прикрытия, пилоты доложили о сбитии 8 самолетов противника на двоих. Японские истребители им практически не мешали. За что Тэйлор и Уэлш совершенно заслуженно получили Почётную Медаль Конгресса. Всего же японцы, по уверениям последних, потеряли 6 машин от истребителей (плюс 3 пропавшими), что, в принципе, укладывалось в общую канву.
В 9:45 побоище закончилось. Над гаванью кружил единственный самолет из армады Футиды, оценивая последствия своих аспидских деяний. В 10:00 на японских авианосцах заметили первые возвращающиеся машины. Все с волнением считали приближающиеся точки. Когда самолеты оказались на палубах, стало понятно, что потери минимальны. Явившимся под «светлые взоры» начальства около 13:00 Футида гордо доложил, что налет, в общем и целом, уже закончен. Благодаря его героическим, но скромнейших из скромных, Мицуо, четким действиям.
О фокусе с сигнальными ракетами авиатор не заикнулся. Зато поведал, что торпедоносцы добились 96% попаданий в цель (36 торпед). Аж до 12 «сигар» в один корабль! Что такое количество боеприпасов разнесло бы старые линкоры в клочья, никто и не подумал. Хотя сами пилоты ударной группы доложили о 33 попаданиях из 39 пусков (плюс 1 изделие утонуло при сбросе). В реальности в корабли попало 19 торпед. Подсчитав, что в первой волне потеряли 9 самолетов, во второй — 20, Ямамото решил, что третья волна будет стоить ему более 40 машин. А главное, драгоценных лётчиков. Так как, по уверению подчинённых, флоту янки и самой базе наступил полный разгром, то адмирал (под давлением Нагумо) отменил третью волну налёта. Он остудил зверский пыл своих офицеров, собиравшихся нанести ещё один удар, словами «Адмирал Нагумо собирается отступить». Вскоре действительно последовала радиограмма с «Акаги», что эскадра уходит домой. Вместо того, чтобы хотя бы попытаться добить противника и приступить к подготовке стратегического захвата Гавайев, самураи (подобно южанам при Булл Ран) отправились праздновать тактическую Победу. Командование считало нападение на Перл-Харбор второстепенным шагом, обеспечивающим главную задачу — продвижение на юг.
Как и предполагалось, пожилые линкоры (постройки Первой Мировой Войны) во главе с 200-метровой «Аризоной» дружно отправились на дно. Через 8 минут после атаки перевернулся линкор «Оклахома» (1914-1916 годов выпуска), внутри которого погибло 395 моряков. Правда, сделал он это на мели. В «Аризону» (1919-1921 годов выпуска) попало 2 торпеды и 2 бомбы, при этом в ней сдетонировал один из погребов. Корабль взорвался. На борту и вокруг него погибло 1002 человека. Линкор «Вест Вирджиния» загорелся и сел на неглубокое дно. Прямо у пирса аккуратно затонула «Калифорния». При налете погибло 2403 человека. Всего было потоплено 4 линкора, 2 эсминца и 1 минный заградитель. Повреждено: 3 линкора, 3 легких крейсера и 1 эсминец.
На дальнейшем ходе войны это, правда, никак не отразилось, ведь хитрые американцы «припарковали» корабли на мели, так что им легко удалось вскоре ввести в строй большинство кораблей. Даже «Вест Вирджинию» и «Калифорнию» (кроме самых древних, с которыми просто не стали возиться). Их смогли не только починить, но и великолепно модернизировать, вплоть до возможности вести точную стрельбу ночью. Что очень пригодилось в бою в проливе Суригао 23-26 октября 1944 года. Тогда громадная «толпа» в 6 линкоров, 8 крейсеров, 29 эсминцев и 39 торпедных катеров контр-адмирала Джесси Барретта Олдендорфа без проблем расстреляла в темноте 2 старых линкора, 1 крейсер и 4 (8) эсминцев вице-адмирала Седзи Нисимуры.
После войны водолазы обследовали неподнятые корабли. И тогда выяснилось, что в корпусе «Аризоны», погибшей от японских торпед, нет ни одной собственно «торпедной» пробоины. Специалисты пришли к однозначному выводу, что линкор погиб в результате серии взрывов внутри судна, как в свое время «Императрица Мария». В те времена боевые корабли строили на совесть, и одних торпед вражеских авиаторов могло не хватить. Видимо, кто-то, памятуя о «Мэне», «подстраховался». Чтобы всякие исследователи и дайверы не лезли к властям с дурацкими вопросами, линкор объявили военным захоронением и воздвигли над ним Мемориал. По всем мировым понятиям, военное захоронение — вещь реально серьезная, и полностью гарантирует неприкосновенность остова корабля.
В Перл-Харборе остались девственно нетронутыми 4 миллиона 500 тысяч баррелей горючего (что на тот момент превышало запасы топлива, собственно, самого Императорского флота), сухие доки (включая циклопические для ремонта авианосцев и линкоров), склады со всевозможными запчастями, мастерские с точным оборудованием и масса еще чего интересного, включая 11 подлодок. То есть, все необходимое для дальнейшего продолжения войны. Особенно забавно выглядит ситуация с горючим. Хранилище даже не числилось в списке целей атакующих. На обнаруженных в сбитых самолетах картах оказались обозначены только корабли. Инфраструктуры для атакующих (кроме аэродромов и авиабаз), как будто бы вообще не существовало. Конечно, цистерн имелось много, но штурмовать их всё же, наверное, стоило.
Этим, по идее, могли заняться (после подавления ПВО) трудолюбивые «Зеро». Самурайским командирам, пытавшимся предложить данное решение, Командование объяснило, что японцы — буси и воины. И нужно уничтожать «боевые юниты» — корабли и самолеты. В этом Слава и Честь великие. А черная жижа — сплошная «фукаина» (мерзость, яп.). Да и вообще, может она и не загорится от пушек и пулеметов (а кассетных боеприпасов, наподобие русских «ПТАБ» или американских «М69», самолеты просто не несли). За отсутствием таковых в природе. За годы подготовки к нападению этим вопросом никто не озаботился. Оттого и записали в «Оперативном приказе №1» о приоритетных целях: «вражеский флот и аэродромы на острове Оаху». Также не пострадала база подводных лодок в Куэрри-Пойнт.
Когда самураи удалились, американцы принялись судорожно возводить укрепления в ожидании высадки японского десанта. Сказать, что все были на нервах — не сказать ничего. Роились самые страшные слухи: что армия вторжения подходит к берегу; что русские бомбят Токио; что японцы уже высадились в США и подходят к Лос-Анджелесу… И так далее, в том же духе зашкаливал уровень экспертной аналитики. Как только опустилась тьма, по всему острову началась абсурдная стрельба. На любой шорох палили куда ни попадя. Между 27-м и 98-м полками началась маленькая победоносная (для обоих соединений) война. В порту пулеметчик с «Калифорнии» срезал снайперской очередью двух спасшихся с «Юты» моряков, а в полях перебили огромное количество мангустов и оленей. Зачем — до сих пор непонятно.
Круче всех обошлись с 6-ю истребителями, возвращавшимися после поиска на аэродром острова Форд. Командир группы четко договорился по радио с контрольной башней о порядке посадки. Всех доходчиво предупредили, что садятся свои. Но ребятам с «Пенсильвании» это было неинтересно, их «колбасил» то ли лихой адреналиновый задор, то ли «drinken fury» (пьяная ярость- англ.). Линкор обрушил на идущие на посадку машины потоки огня. Его деятельно поддержали со страстью клинических параноиков все, кто мог стрелять. В результате 5 самолетов сбили мгновенно, 3 летчика успели выпрыгнуть, но одного из них изрешетили из пулемета уже в воде. Уйти смог единственный истребитель. Разгрому группы все очень обрадовались — наконец-то проклятые японцы получили своё!
Виновным в бойне назначили Командование Тихоокеанского Флота США. Гениев прострации Шорта и Киммеля полагалось судить до истечения 2-х лет. Но сроки постоянно переносились Конгрессом. с первого марта 1942 года обоих героев отправили в отставку. И забыли о них. Расследование никому не было нужно. 15 ноября 1945 года создали всё-таки Комиссию по расследованию причин трагедии, а 20 июля 1946 года доклад передали в Конгресс. Но конгрессмены в докладе… ничего совсем не поняли, ведь из тысяч документов громадная часть оказалась засекреченной, а главных действующих лиц допросить не удалось, так как Рузвельт, Нокс и Гопкинс на тот момент уже умерли, а Стимсон трагически заболел четко на время работы Комиссии. Мистер Халл дурачился и развлекался, «изложив высокому собранию личную философию международных отношений и собственные взгляды на политику». На заседание Комиссии он забрёл лишь раз, и от перекрестного допроса лихо увильнул. Из личного архива президента затребованные документы выдавала не менее личный «личный секретарь Грэс Галли, по собственному усмотрению».
Просматривать архивы правительственных ведомств самостоятельно членам Комиссии запретили. Знаменитая телеграмма из Токио о начале войны от четвертого декабря 1941 года, переданная «кодом ветра», и все ее копии (находившиеся в разных ведомствах) кто-то хитро украл в стиле эпоса «Миссия невыполнима», и их не обнаружили. Зато остался в утешение ее исходящий номер 7001. Что, конечно, замечательно. Комиссия так ни к чему и не пришла, переругалась вдребезги. В результате Шорта с Киммелем обвинили «за промахи суждения, а не упущения по службе». И они стали неподсудными. А через полвека «бравых вояк» вообще оправдали «посмертно». Ну, с кем не бывает!
Автор Кирилл Перемет
Редакция СИ «World Russia», главный редактор Захаров Дмитрий и Светлана Пересичанская
