Ровно 40 лет назад, 20 февраля 1986 года, с Байконура ушла ракета «Протон-К». На борту был базовый блок станции, которой суждено было стать легендой. Называлась эта легенда — орбитальная космическая станция «Мир».
Стартовали в спешке. Очень хотели успеть до открытия XXVII съезда КПСС. Тогда это было очень модно. Успели. В отличие от Чернобыля. Партийные руководители отчитались о достижениях, а конструкторы и инженеры подарили стране и миру то, что потом 15 лет будет парить над нашей голубой планетой. Решение о создании станции приняли ещё в 1979 году, и над проектом работало 280 предприятий из 20 министерств и ведомств. Им было не до съездов, им нужно было собрать космический дом, который изначально планировали эксплуатировать всего пять лет. А он взял и пролетел пятнадцать. И пережил государство, в котором родился.
Как это было устроено
«Мир» стал первым в истории человечества модульным космическим комплексом. Раньше были «Салюты» — станции, состоящие только из одного модуля. Здесь же придумали гениальную вещь: космический дом можно достраивать на орбите. Пристыковал новый блок — получил новую лабораторию. За десять лет к базовому блоку причалили ещё шесть модулей.
Первым в марте 1987 года пришёл «Квант-1» — астрофизическая обсерватория с рентгеновскими телескопами и гиродинами для стабилизации. В декабре 1989-го добавили «Квант-2», его называли «модулем дооснащения» — там стояли санитарно-гигиенический отсек, система регенерации воды и оборудование для выхода в открытый космос. «Кристалл» пристыковали в июне 1990-го, это была многоцелевая лаборатория с технологическими печами и установками для выращивания сверхчистых кристаллов. К нему же должны были причаливать советские челноки «Буран», но программу к тому времени уже сворачивали.
В мае 1995-го на «Мир» прибыл «Спектр» с аппаратурой для дистанционного зондирования Земли и американским оборудованием по программе «Шаттл — Мир». И наконец, в апреле 1996-го — последний модуль «Природа», набитый радиолокаторами и спектрометрами для изучения атмосферы и океана. Строительство завершилось.
Масса комплекса под конец составляла 130 тонн, длина — 19 метров, ширина — 31 метр, жилой объём — 376 кубических метров. Это как трёхкомнатная квартира, только летящая над Землёй со скоростью почти 8 километров в секунду и делающая полный оборот вокруг планеты за 89 минут.
Базовый блок был модифицированным «Салютом». Но модификации были на самом деле серьёзными. Поставили новые двигатели, систему ориентации на гиродинах, которая позволяла экономить топливо. Сделали регенерацию воды и кислорода. Космонавты могли дышать и пить, перерабатывая собственные отходы. Технология, без которой невозможны дальние полёты, в которые мы собирались тогда к началу 2000х.
Первые в «Мире» и уникальный перелёт
15 марта 1986 года на станцию прибыл первый экипаж. Леонид Кизим и Владимир Соловьёв. Они прожили на борту почти два месяца, расконсервировали оборудование, проверили системы. А потом случилось то, что до сих пор вызывает уважение у специалистов. 5 мая они отстыковались на «Союзе Т-15» и улетели на станцию «Салют-7», которая с ноября 1985 года работала на орбите в автоматическом режиме. Выполнили там научную программу, а 26 июня вернулись обратно на «Мир». Это был первый и единственный в истории перелёт с одной станции на другую. Пока они отсутствовали, к «Миру» в автоматическом режиме пристыковался новый корабль «Союз ТМ-1» — так испытывали системы следующего поколения.
Космическая лаборатория. Главное, чем мы можем гордиться
На «Мире» провели больше 23 тысяч экспериментов. 23 тысячи. За этим числом — годы работы учёных, инженеров, космонавтов. И результаты многие получили фантастические.
Возьмём биологию. На модуле «Кристалл» стояла установка «Свет». Там впервые вырастили пшеницу полным циклом — от зерна до зерна. То есть получили второе поколение растений в невесомости. Казалось бы, ну пшеница. А если мы когда-нибудь полетим на Марс, кормить экипаж придётся именно так. Никакого корабля не хватит, чтобы запастись консервами на два года.
В том же «Кристалле» варили новые материалы. В условиях микрогравитации получаются сплавы и кристаллы, которые на Земле создать невозможно. Сверхчистые полупроводники, идеальные белковые кристаллы для медиков. На «Мире» отрабатывали технологию, которая потом ушла в промышленность.
На «Кванте-2» испытывали систему регенерации воды из мочи. Звучит неаппетитно, я понимаю. Но без этого невозможна автономная жизнь. Замкнутый цикл — то, без чего дальние полёты невозможны. И наши научились это делать.
На «Спектре» и «Природе» ставили эксперименты по наблюдению за Землёй. Там висела аппаратура, которая позволяла смотреть сквозь облака, измерять загрязнение океана, считать запасы пресной воды. 125 миллионов квадратных километров земной поверхности отсняли со станции. Передали полтора терабайта научной информации, а 4,7 тонны грузов с результатами вернули обратно на Землю.
Отдельная история — это эксперимент «Знамя». 4 февраля 1993 года с борта станции развернули 20-метровое зеркало из тончайшей плёнки. Оно отразило солнечный свет на Землю. Пятно света диаметром 8 километров пробежало по Европе от Франции до России. Люди видели яркую вспышку в ночном небе. Хотели сделать систему освещения полярных городов, но как-то не сложилось. Сам эксперимент, правда, позже, в 1999м пытались повторить, но плёнка зацепилась за антенну и порвалась. Но сам факт: в 1993-м, в разгар российской разрухи, мы запускали космические зеркала. Планировалось, что второй запуск с более крупным парусом состоится в 1999 году. Спутник «Знамя-2.5» должен был излучать более яркий и мощный световой поток, а также удерживать прожектор на одной точке Земли в течение нескольких минут. В случае успеха, спутник «Знамя-3» должен был вывести на орбиту 70-метровое зеркало. В дальнейшем программа предусматривала создание цепочки спутников на солнечно-синхронных орбитах. Каждый из них должен был быть оснащен 200-метровым зеркалом и освещать территорию площадью около 20 квадратных километров, превращая ночные часы в дневные. Увы, эксперимент «Знамя-2,5» завершился неудачно. Когда парус был раскрыт, его ткань зацепилась за антенну корабля и разорвалась. После этого дальнейшие исследования были остановлены за ненадобностью, и проект был закрыт.
Рекорды, которые никто не побил
А ещё «Мир» стал домом для человека, который провёл в космосе больше всех времени. И это даже зафиксировано в Книге рекордов Гиннесса. Валерий Поляков, врач по образованию, улетел на станцию в январе 1994 года. Вернулся в марте 1995-го. 437 суток 17 часов 59 минут непрерывного полёта. Этот рекорд до сих пор никто не побил. Поляков доказывал, что человек может выдержать перелёт до Марса. Доказал. Более того, после приземления он сам, без посторонней помощи, дошёл от спускаемого аппарата до палатки спасателей.
Женский рекорд тоже поставили на «Мире». Американка Шеннон Лусид в 1996 году прожила на станции 188 дней. Тоже рекорд, который долго держался.
А Сергей Авдеев за три полёта набрал в сумме почти 748 суток. Это вообще за гранью понимания. Человек провёл в космосе больше двух лет. И ничего, жив, здоров, до сих пор работает.
В гостях у «Мира»
В 1990-е политика пролезла в космос по-взрослому. Денег у молодой России не было. Страна фактически голодала — какой уж тот Космос! Чтобы сохранить станцию, пришлось пойти на сделку с американцами, которые тогда у нас считались чуть ли не лучшими друзьями. В 1993 году была объявлена программа «Мир — Шаттл». Астронавты NASA получили доступ на станцию, наши космонавты тоже летали на шаттлах. При этом, как вы наверное помните, наш собственный (и, кстати, более продвинутый проект) в 90е был окончательно свёрнут.
3 февраля 1995 года «Дискавери» подлетел к «Миру» на 11 метров. Не стыковался, просто подошёл. Сделали знаменитое фото: Валерий Поляков выглядывает в иллюминатор, а на заднем плане — американский челнок. 29 июня 1995 года «Атлантис» впервые пристыковался к станции. Потом были ещё миссии. Модуль «Кристалл» дооснастили специальным стыковочным узлом. Всё работало (как и всегда на «Мире»). Русские и американцы вместе пили чай на орбите, пока внизу решали, кому достанется власть и собственность. А через 3 года в фильме «Армагеддон» станцию «Мир» покажут почти как избушку на курьих ножках, летающую на самогоне с пьяным русским космонавтом в ушанке на борту.
За 15 лет на станции побывали 104 космонавта из 12 стран. От Сирии до Японии, от Франции до Германии. «Мир» стал единственным местом на орбите, где можно было встретить и европейца, и азиата, и американца. 29 наших космонавтов и 6 иностранных астронавтов выходили в открытый космос. Учились работать вместе. Это потом пригодилось на МКС.
Аварии и проблемы
К сожалению, история не состояла из одних достижений. Станция старела. За 15 лет насчитали полторы тысячи неполадок. Некоторые могли стоить экипажу жизни.
23 февраля 1997 года на станции вспыхнул пожар. Загорелась кислородная шашка системы регенерации. Огонь тянулся по стене, плавил пластик, дым заполнил отсеки. Экипаж едва успел надеть противогазы. Потушили, но было очень страшно.
25 июня 1997 года случилось столкновение. Грузовик «Прогресс М-34» при тестовой стыковке пошёл не по той траектории и врезался в модуль «Спектр».
Командир Василий Циблиев вспоминал: «Компьютер не давал ни точного расстояния, ни скорости. На экране казалось, что «Прогресс» ещё далеко. И вдруг Саша Лазуткин, смотревший в иллюминатор, закричал: «Он несётся на нас!».
Грузовой корабль, как мячик, ударил по корпусу, пробил обшивку и сломал солнечную батарею. Давление в модуле упало, пришлось его герметично отсечь, перерубив кабели. Экипаж едва успел перекрыть люк. «Спектр» с тех пор не использовали, он так и остался мёртвым грузом, пристыкованным к станции.
В 1998-м сбоил компьютер, станция теряла ориентацию. И это всё подводило к мысли о том, что ресурс на исходе.
Дискуссия о затоплении
Вопрос о судьбе «Мира» встал ребром к 2000 году. Экономика страны только начала выползать из ямы девяностых, денег в бюджете не было. Содержание станции стоило около 200-250 миллионов долларов в год. А тут ещё МКС строилась, и туда стали уходить основные средства. Тащить две большие космические программы страна не могла.
20 ноября 1998 года запустили первый модуль МКС — российскую «Зарю». Американцы вкладывали в новую станцию миллиарды, и им нужен был гарантированный партнёр, сосредоточенный на одном проекте. Существование альтернативной российской станции их, мягко говоря, не устраивало. Появилась информация, что НАСА прямо ставило вопрос: либо мы работаем вместе на МКС, либо вы продолжаете сами на «Мире», но тогда наше финансирование и участие под большим вопросом.
В обществе развернулись бурные дискуссии с обвинениями политиков и руководства Роскосмоса в продажности, нерадивом управлении и упадке космической отрасли, в которой мы всегда были первыми во всех смыслах этого слова. В ноябре 2000 года Госдума приняла постановление с требованием сохранить станцию, собрав 262 голоса. Светлана Савицкая, Виталий Севастьянов, даже Владимир Жириновский подключились, предлагали собирать деньги с народа, с Ирана, с Ирака, с кого угодно. Американская компания MirCorp, получившая права на коммерческую эксплуатацию «Мира», сулила золотые горы, собиралась сделать из станции космическую гостиницу и даже нашла первого туриста — миллионера Денниса Тито.
Но эксперты говорили другое. Юрий Коптев, возглавлявший тогда Российское космическое агентство, вспоминал: «Мы теряли связь, управление, был пожар. Мы могли потерять не просто станцию, а людей». Совет главных конструкторов вынес вердикт: станцию топить, пока не грохнулась сама. Риск был слишком велик. «Мир» весил более 130 тонн. Если бы он рухнул не в океан, а на город, последствия были бы катастрофическими.
Критики решения приводили свои аргументы. Первый модуль запустили в 1986-м, последний — в 1996-м. К 2001 году самому старому блоку было 15 лет, самому новому — всего пять. Ничего критичного, ресурс далеко не исчерпан, утверждали они. Против ликвидации выступал весь космический комплекс — учёные, инженеры, производственные коллективы, многие академики. Светлана Савицкая прямо говорила: «Орбитальная станция была целенаправленно уничтожена в интересах США». Позже Геннадий Зюганов добавлял, что решение принимал лично Путин, и называл его «позорным».
16 ноября 2000 года правительство приняло окончательное решение — станцию топить.
Финал
23 марта 2001 года «Мир» свели с орбиты. Операцию провели с ювелирной точностью. Главный баллистик Николай Иванов потом сказал: «Уникальная операция выполнена блестяще». Район падения обломков — 40 градусов южной широты, 160 градусов западной долготы, Тихий океан — оказался в два раза меньше расчётного. До полутора тысяч обломков общей массой 25 тонн ушли на глубину 5,5 километра. В Центре управления полётами собрались все: Коптев, Семёнов, представители NASA и Европейского агентства, больше двухсот журналистов. Когда станция вошла в плотные слои и связь прервалась, в зале повисла тишина. А потом Иванов сказал: «По русскому обычаю наши специалисты отметят поминки».
Вопрос преемственности
«Мир» ушёл, но опыт не пропал. Модульный принцип, отработанный на нём, использовали при строительстве МКС. Российские модули «Звезда», «Рассвет», «Поиск», «Наука» — прямые наследники «мира». Системы жизнеобеспечения, стыковки, управления — всё оттуда. И международное сотрудничество, которое сейчас на МКС в порядке вещей, началось именно на «Мире». Там впервые научились работать вместе.
Но есть и горький осадок. В «Российской газете» недавно опубликовали воспоминание одного очень уважаемого космического эксперта. Российские специалисты предлагали при запуске первого модуля МКС организовать его старт с Байконура таким образом, чтобы он летал в плоскости орбиты «Мира». Тогда можно было бы на американских шаттлах совершать перелёты между станциями и перевезти на новую наиболее ценное оборудование. Одиннадцать тонн уникальной научной аппаратуры, созданной в 25 странах, на сумму под 90 миллионов долларов. Но это предложение НАСА отвергло. Не знаю, политика или технические причины, но, как говорится, «осадочек остался».
Можно спорить до хрипоты, правильно ли поступили тогда, в 2001-м. Экономисты скажут: «Денег не было». Инженеры — что риск слишком велик. Политики — а куда деваться, если партнёры ставят условия. Патриоты: предали, утопили, сдали. Истина, как обычно, посередине.
Одно могу сказать точно. «Мир» был нашим. Его построили наши инженеры и рабочие. На нём ставили рекорды наши космонавты. Он пережил страну, его породившую. И ушёл красиво, не убив никого при падении. 86 331 оборот вокруг Земли, 5511 суток на орбите, из которых 4594 дня с людьми на борту. Для меня «Мир» останется примером того, что можно сделать, когда за дело берутся инженеры, а не менеджеры от политики.
Специальный корреспондент Дмитрий Клепинин для СИ World Russia («Мир России»)
