Развитие систем вооружения в 2025–2026 годах характеризуется переходом от экспериментальных образцов к массовому производству и внедрению автономных платформ на поле боя. В этот период сформировались три отчетливых национальных подхода к роботизации, обусловленных производственными возможностями, технологическим заделом и актуальным боевым опытом.
История: от первых концепций к полевым испытаниям
Современная боевая робототехника опирается на десятилетия разработок, включая советские концепции управления техникой на расстоянии и ранние американские программы. Активная фаза исследований в США началась в 2005–2009 годах с проектов компании Boston Dynamics («Бостонская динамика» — перевод редактора), таких как четвероногий робот BigDog («Большая собака» — перевод редактора), созданный по заказу DARPA (Defense Advanced Research Projects Agency — Управление перспективных исследовательских проектов Министерства обороны США — перевод редактора) для переноски снаряжения. В 2012 году испытания прошел робопес LS3 Alpha Dog (Альфа собака ЛС3 — перевод редактора), способный преодолевать 30 км с грузом 180 кг. Однако эти системы не были приняты на вооружение из-за высокого уровня шума и сложности в ремонте. С 2019 года фокус сместился на создание Robotic Combat Vehicle (RCV) (Роботизированная боевая машина — перевод редактора) для непосредственной огневой поддержки. Россия и Китай, в свою очередь, ускорили разработки в начале 2020-х годов, опираясь на интеграцию ИИ и опыт локальных конфликтов.
16 января 2026 года: новый этап в российской робототехнике
16 января 2026 года российский президент поручил Кабмину принять меры по ускоренному внедрению автономных систем в секторах экономики, обеспечить создание специализированной инфраструктуры для их эксплуатации и подготовить систему переподготовки кадров. Этот документ важен не только для гражданского сектора — он создает нормативную базу, которая неизбежно будет использована и для военных разработок. Ситуация начинает напоминать атомную гонку середины XX века: тогда решающим фактором стала не столько фундаментальная наука, сколько способность страны мобилизовать ресурсы, разведку и промышленность для серийного производства. У России сегодня есть уникальный шанс — имея боевой опыт и понимая реальные потребности армии, совершить рывок от экспериментальных образцов и малых партий к массовому боевому применению.
Форма: оптимальные платформы и уязвимость гуманоидов
Для выполнения боевых задач в 2025–2026 годах наиболее эффективными признаны платформы с низким профилем. Основная масса боевых роботов России и США строится на гусеничном ходу («Уран-9», «Курьер», THeMIS (Фемида — перевод редактора) для обеспечения проходимости. Широко применяется модульность: робот «Маркер» может оснащаться пулеметами, ПТРК или средствами РЭБ.
Российский военный робот «Уран-9»
Использование человекоподобных роботов на поле боя в 2026 году оценивается экспертами скептически. Несмотря на появление американского Phantom MK-1 (Фантом МК—1 — перевод редактора), такие машины имеют критические недостатки:
• Высокая стоимость: гуманоид сегодня многократно дороже FPV-дрона.
• Уязвимость конструкции: высокий центр тяжести ведет к потере равновесия и, как следствие, высоким энергозатратам.
• Сложность управления: операторы в VR-шлемах теряют ориентацию при помехах (РЭБ, складки местности, погода).
Перед разработчиками сегодня стоят два принципиальных вопроса
Первый: возможно ли и нужно ли уйти от антропоморфности боевого робота? Поскольку человек создан природой, что называется, «на все случаи жизни». У боевого же робота задачи намного более узкоспециальные, и поэтому его следовало бы проектировать не похожим на людей.
Второй, еще более острый: можно ли дать машине полную самостоятельность в принятии решений? В случае программного сбоя человечество может столкнуться с ситуацией из фильмов-катастроф о восстании машин.
Кроме того, существует и сугубо экономическая задача — снижение цены андроида до приемлемой величины, при которой его потеря на поле боя не будет критична для военного бюджета.
Обучение: «мозги», «тело» и метафора кунг-фу
Подготовка современных роботов включает обучение нейросетей и отработку координации движений. В США создана система Maven Smart System (Интеллектуальная система Мавин — перевод редактора) для анализа поля боя на основе ИИ. Китай испытал «виртуального полководца», обученного на поведении реальных военачальников. Но самое интересное происходит на стыке технологий: китайские компании (EngineAI, Unitree («Двигатель», «Унитарное дерево» — перевод редактора) массово используют обучение роботов движениям и приемам кунг-фу. Это не просто шоу, а способ достижения точности в узлах с десятками степеней свободы, позволяющий машинам сохранять баланс после падения и манипулировать предметами без предпрограммирования. Россия в свою очередь активно внедряет голосовое управление боевыми роботами.
Сравнение лидерства
Россия: практика боевого применения. Россия лидирует в практической интеграции роботов в войска. В конце 2025 года завершено создание отдельных войск беспилотных систем. В зоне СВО массово применяются НРТК «Курьер», роботы-саперы «Проход-1», эвакуационные платформы «Бишоп» и БРГ-1. Российские военные используют роботов для прокладки кабелей, постановки дымзавес и доставки припасов. Основная проблема — уязвимость каналов связи перед западными средствами РЭБ и зависимость от импортной компонентной базы.
Китай: технологическое и производственное лидерство. КНР доминирует в масштабировании. Китай выпускает более 50% всех новых промышленных роботов в мире. AgiBot (Ажибот — перевод редактора) в 2025 году поставил более 5000 гуманоидных роботов. Благодаря контролю над редкоземельными металлами и аккумуляторами китайские роботы стоят от $13 500 (Unitree G1 — «Унитарное дерево» — перевод редактора), тогда как американские аналоги — от $250 000. Уже продемонстрированы робособаки с ПВО, а последние разработки с робоволками-пехотинцами сегодня поражают весь мир.
США: лидерство в сфере ИИ. США сохраняют первенство в разработке сложного ПО и систем компьютерного зрения. Программа Maven (Мавен — перевод редактора), автономные подводные аппараты CLAWS (Orca) (Когти (косатки) — перевод редактора), робособаки Ghost Robotics Vision (Видение призрачной робототехники — перевод редактора) с винтовками SPUR (Шпора — перевод редактора) — американский подход ориентирован не на массовость, а на технологичность. Ведутся работы над беспилотным танком AbramsX (Абрамс ИКС — перевод редактора).
Главные направления развития
Независимо от страны, развитие боевых роботов идет по трем направлениям.
Первое — миниатюризация: ИИ, датчики и шарнирные соединения должны становиться меньше и дешевле.
Второе — интеграция: роботы должны работать в связке с себе подобными андроидами, БПЛА и другими системами.
Третье — адаптивность: способность действовать в любых погодных условиях, на любой местности и при любом освещении.
Прогнозы
Россия: к 2027 году откроется первое высшее военное училище для подготовки кадров для войск беспилотных систем. К 2030 году планируется войти в топ-25 стран по плотности роботизации. Главный козырь — боевой опыт и понимание тактики.
Китай: в рамках стратегии «Сделано в Китае 2025» и Пятнадцатого пятилетнего плана КНР намерена стать мировым центром инноваций с объемом рынка $41,3 млрд к 2035 году. Ожидается полная техмодернизация НОАК.
США: Figure AI (Фигура Искусственный интеллекта — перевод редактора) планирует внедрить 100 000 гуманоидов в промышленность и армию к 2029 году. Tesla (Тесла — первевод редактора) начнет массовый выпуск Optimus (Оптимус — перевод редактора) в конце 2026 года. США сохранят лидерство в сегменте высокотехнологичных машин премиум-класса.
В итоге у России есть все шансы в недалеком будущем стать одним из главных лидеров в создании боевых роботов. Здесь, пожалуй, в большей степени играет роль политическая воля руководства страны, армии и промышленности. А то, что российские разработчики в состоянии догнать и перегнать своих конкурентов в любом гиперпроекте, весь мир уже видел в конце 1940-х годов.
Сергей Сопелев Специально для СИ World Russia (Мир России)