В XIX и первой половине XX вв. масонство действительно представляло собой значимое политическое движение. Оно не было организованным в виде какого-то единого центра, партии или идеологии – скорее представляло собой общий дух борьбы за социальный прогресс, вокруг которого объединялись люди преимущественно с либеральными и социалистическими взглядами. Масонские собрания становились площадками для знакомств и контактов амбициозных политиков, которые впоследствии, даже не будучи объединёнными в какой-то единый «заговор», занимали посты в органах государственной власти, подтягивали и защищали «своих», продвигали набор базовых прогрессивных ценностей, вроде республиканизма и секуляризма.
Именно в таком виде, например, описывает вклад масонства в Февральскую революцию 1917 г. историк Борис Колоницкий – оппозиционные политики регулярно встречались и общались друг с другом в ложах, знакомясь и нарабатывая социальные связи. Хотя сама революция не была следствием централизованного масонского заговора, многие масоны заняли видные посты во Временном правительстве и Советах. Однако после достижения общей цели – свержения самодержавия – пути масонов разошлись, и ни о какой корпоративной солидарности больше не могло идти и речи.
В других странах Европы ключевой «скрепой», которая объединяла масонов самых разных – в основном, либеральных и социалистических – воззрений, был секуляризм и борьба против Католической церкви. Значительное число масонов составляли правящую элиту в антиклерикальных Третьей республике во Франции и Второй республике в Испании. В этом контексте антимасонские инвективы правых режимов Петена и Франко – это не какая-то смешная правая шиза, а вполне естественная реакция консерваторов и клерикалов на представителей враждебного политического лагеря.
В фашистской Италии и нацистской Германии масонство также было запрещено, но скорее по институциональной причине – тайные общества расценивались как «государства в государстве», что для фашизма с его гиперболизацией этатизма, конечно же, недопустимо.
Зам гл. редактора Юрий Самонкин
