Враги целенаправленно вербуют наших граждан, особенно молодых, предлагая им деньги, иллюзию значимости и ложное чувство правоты. Но цена такого выбора — уничтоженное будущее, тюремные сроки, а главное — потеря себя.
Из документального фильма Андрея Медведева «Предательство»
Я хочу начать эту статью не с цифр аналитики, а с суровой реальности, в которой мы существуем прямо сейчас. Пока мы обсуждаем геополитику по радио и телевидению, в социальных сетях и мессенджерах активно обрабатывают наших детей и внуков. И самое страшное заключается в том, что наши оппоненты зачастую вовсе не считают себя предателями. Они искренне верят, что сражаются на «правильной стороне», когда поджигают военкоматы, рисуют провокационные граффити или передают врагу координаты наших войск.
Как такое возможно? Откуда берутся эти «отщепенцы» и почему жертвами вербовщиков становятся не только маргиналы, но и вполне успешные, благополучные люди? Давайте вдумчиво, без лишних сантиментов разберемся в психологии предательства и проследим поведение антигероев — от древности до наших дней.
Портрет «героя»: почему вербовщик выбирает именно его
Психологический портрет типичного предателя, перебежчика или коллаборациониста вырисовывается вполне конкретный. Это не просто несогласный или оппозиционер. Как правило, это человек с глубочайшим личностным кризисом. Исследователи, работавшие с архивно-следственными делами КГБ СССР (Богданов, Мартынов), выделяют несколько устойчивых групп мотивов, побуждающих человека переметнуться к врагу: страх наказания (особенно за дезертирство); стремление к наживе и карьерному росту при новой власти; реализация преступных наклонностей; месть и (что особенно важно) глубинная ненависть к прежнему строю, уходящая корнями в семейную историю.
Немецкие оккупационные власти в 1941–1943 годах, как показывают документы, подбирали на руководящие должности в полиции и управах именно тех, кто имел «осознанное и глубокое основание ненавидеть советские порядки». Это были дети раскулаченных, бывшие фабриканты, лишенцы. Один из подследственных, начальник полиции Петров, прямо заявлял на допросе:
«Я считал, что советская власть немцами будет свергнута… Для меня было безразлично, какую власть восстановят немцы, я мечтал только об одном — о свержении советской власти».
С тех пор прошли десятилетия, но за более чем полвека схема принципиально не изменилась. Современные исследования Федерального научно-исследовательского социологического центра РАН (ФНИСЦ РАН) фиксируют следующую картину: среди молодежи 18–24 лет доля тех, кто считает, что «личные интересы — главное для человека», достигла 77% (по населению в целом этот показатель составляет 55%). При этом 77% молодых людей полагают, что человек может жить в той стране, где ему больше нравится, и не видят ничего зазорного в эмиграции.
На первый взгляд, это может показаться безобидным проявлением свободы выбора. Но это глубочайшее заблуждение. Такие установки — идеальная питательная среда для вербовки. Почему? Потому что человек, который не чувствует безусловной связи со своей страной, уже не воспринимает её как ценность. Его эмоциональная привязанность к родине слаба, а значит, у него нет внутреннего барьера, который остановил бы его перед тем, чтобы действовать против её интересов. Он внутренне «уехал» еще до того, как ему поступило предложение. Для вербовщика, который ищет исполнителей для грязных дел, это идеальный кандидат: циничный, ни во что не верящий, готовый продать всё что угодно за обещание лучшей жизни или просто за возможность самоутвердиться.
Но есть и ещё более тонкий нюанс: чаще всего враги вербуют не просто «несогласных», а людей с низкой самооценкой — людей, не нашедших признания в нормативной деятельности: учебе, спорте, работе. Представителей молодежи, которые не умеют строить отношения, не могут добиться какого-либо успеха конструктивным путем. А тут появляется якобы «добрый дядя» (куратор из Telegram), который говорит: «Ты не неудачник, ты — борец с системой, настоящий герой!» И вчерашний изгой сегодня вдруг начинает чувствовать себя избранным. Причём деньги для него часто играют второстепенную роль: первичным становится ощущение причастности к чему-то большому и запретному.
Механизм «скользкой дорожки»: как ломают волю
У человека в процессе эволюции выработалась глубинная установка — жить в социуме, быть частью своего «племени». Предательство противоестественно для здоровой психики. Чтобы перешагнуть через внутренний запрет, психика использует мощнейший механизм обесценивания.
Сначала будущий предатель убеждает себя: «У нас неправильная идеология», «Страна у нас не та», «Меня здесь никто не ценит», «Эта власть — преступная». Как только «старая родина» и ее убеждения перестают существовать в его голове как ценность, у него развязываются руки. Далее в дело вступает эффект «скользкой дорожки», хорошо описанный экспертами: сначала задания кажутся почти невинными (лайк, репост, «безобидная» листовка), но постепенно вербовщики усиливают давление, играя на чувстве долга, страхе или обещаниях быстрого решения проблем. Получил 500 рублей за сброшенную листовку — почувствовал себя смелым. Поджег ящик — получил 5000 и звание «партизан». А потом уже прилетает задание поджечь военкомат или сдать координаты воинской части или школы. И здесь ключевой момент заключается в том, что вербовщики блестяще работают с психологией. Они создают иллюзию поддержки и понимания, делая человека зависимым от новой «семьи».
Уроки истории: от Каина до Власова — неизменная суть
Если мы посмотрим на феномен предательства в ретроспективе, то обнаружим поразительную вещь: мотивы остаются одними и теми же тысячелетиями. Эгоизм, трусость, жадность, зависть, ненависть, непомерное честолюбие, неудовлетворенность своим статусом — вот основные движущие пружины государственной измены.
Каин убил Авеля из зависти, потому что жертва брата была принята Богом, а его — нет. Иуда Искариот предал Христа за 30 сребреников — не из нужды, а из корыстолюбия и разочарования в том, что Иисус не стал земным царем, который осыплет приближенных богатством (по одной из версий). Эфиальт, предавший спартанцев в Фермопилах, сделал это за деньги Ксеркса и из зависти к доминированию Спарты, а ещё потому, что Леонид усомнился в его бойцовских качествах и не взял в войско. Андрей Курбский бежал к полякам, испугавшись опалы Ивана Грозного, а потом помогал врагам бить русское войско; закончил же он тем, что после смерти его имущество отобрали, а сам он был объявлен «чужеземцем». Мазепа, поклявшийся в верности Петру, переметнулся к шведам из обиды на ущемление прав и из желания большей самостоятельности для Малороссии — и умер в изгнании, презираемый и забытый.
Генерал Власов — фигура особого рода. Обласканный Сталиным, награждённый орденами, он оказался не просто трусом, попавшим в плен, а циничным предателем. Ещё до плена он писал доносы на сослуживцев и, по сохранившимся свидетельствам, был склонен приписывать себе чужие заслуги. В плену Власов пошёл на прямое сотрудничество с нацистами, возглавил так называемую Русскую освободительную армию, составленную в основном из советских военнопленных, и воевал против своих. Правда, воевал не столько на передовой, сколько в карательных операциях против партизан и мирного населения на оккупированных территориях. Его финал показателен: Власов был выдан союзниками, осуждён и повешен как предатель, а его «подвиги» на службе Третьему рейху после поражения Германии не понадобились уже никому.
Как справедливо отмечается в сравнительном анализе мотиваций предательств, из движущие силы оказались неизменными на протяжении многих столетий, потому что сущность людей мало изменилась. И даже суровость наказания — от линчи в Китае до смертной казни в Афинах — не искоренила это явление. Потому что корень не в страхе наказания, а в глубинном дефекте души и воспитания.
Плата за свет рампы: жизнь в аду собственной психики
И тут возникает вполне логичный вопрос: а как же они живут потом со всем этим? Предатели ведь не сидят в углу и не плачут — они дают интервью, рассуждают о свободе, получают гранты на Западе. Со стороны кому-то даже может показаться, что они выиграли: живут припеваючи, ни в чём себе не отказывают. Но это иллюзия. Глубокая, опасная иллюзия. Внешний лоск зачастую не имеет ничего общего с внутренним адом. Как только гаснут софиты западных СМИ, проходит эйфория от «побега на свободу» и предатель остаётся наедине с собой, включается механизм, который невозможно отключить. Чувство вины, которое он заглушал «анестезией» из оправданий, возвращается с новой силой. Его сознание и бессознательное вступают в беспрерывную войну. Чтобы не сойти с ума от осознания того, что он предал своих, он вынужден снова и снова доказывать себе и миру, что поступил правильно. Именно поэтому предатели так активны в информационном пространстве — им жизненно необходимо постоянно слышать собственные оправдания и видеть хотя бы кажущееся одобрение.
Чем больше он служит новым хозяевам, тем глубже увязает в грязи. Как метко выразились американцы: «Если наступил одной ногой в дерьмо, не бойся испачкать и вторую ногу». Это защитный механизм: нельзя признать ошибку, ибо тогда рухнет вся конструкция оправданий, и придется посмотреть в глаза реальности. Единственный выход для таких бедолаг — стараться проявлять еще большую лояльность к хозяевам, чем раньше. Это петля, из которой уже нет выхода. Покаяние и принятие наказания — вот что могло бы разорвать круг, но на это у предателя, как правило, не хватает ни сил, ни духа.
И их новые хозяева прекрасно знают цену предателям. Отношение к ним всегда утилитарное: пока человек полезен – его терпят, как только он перестает быть нужным — его выбрасывают. Вспомним Курбского: после смерти его объявили «чужеземцем» (по-нашему — «иноагентом») и отобрали имение. Никто из западных союзников не защитил и власовцев. Выбор финала у предателя небольшой — тюрьма, забвение или бесконечная внутренняя пытка. Так что не верьте глянцу.
Современные антигерои: нищие духом и продажные шкуры
Возьмем свежие примеры. Игорь Покусин, 60-летний уроженец Абакана, задержанный при попытке вступить в ВСУ. До этого у него уже возникали проблемы с законом, было давление на суд из-за ареста сына-наркоторговца, акт вандализма. Что им двигало? Вероятно, обида на систему, желание отомстить, попытка самоутвердиться через предательство. Или Вячеслав Мамуков, хабаровчанин, имевший доступ к секретной информации о транспортной инфраструктуре. Он сам вышел на украинские спецслужбы, предложил продать данные для облегчения терактов. Получил 12,5 лет колонии строгого режима. Мотив — деньги и, возможно, повышение ощущения собственной значимости.
Анатолий Пашинин, российский актер, который при советской власти и в 90-е был успешен, а после 2014 года уехал на Украину, вспомнив о своем украинском происхождении. Поддерживал Евромайдан, воевал в составе националистического батальона, а потом жаловался, что карьера там не сложилась, и просил у подписчиков денег. Типичный политический проститут, который всегда ищет, где лучше.
По статистике Судебного департамента при РФ, в 2020 году за госизмену было осуждено 7 человек, в 2021 — 14, в 2022–2023 — еще больше. И это только те, кого поймали. Эксперты заявляют, что сейчас оглашается не менее одного приговора в месяц. Современные предатели — это подчас и бывшие офицеры ГРУ, ФСБ, сотрудники оборонных НИИ, которые продают секреты за обманчивый «достойный уровень жизни». Олег Калугин, Сергей Скрипаль, Виктор Резун (Суворов) — все они в своё время стали советниками западных спецслужб. Их мотив — деньги и обида на систему, в которой они не получили желаемого.
Ошибка системы: почему «нельзя иметь идеологию» — это и есть идеология
Теперь перейдем к самому больному. «Как же так, — спросит читатель, — вербовка же зло, и все знают об этом, а они всё равно туда лезут?» Да. Именно так и происходит. Потому что «зло» — это абстракция. А вот «мне скучно», «меня никто не ценит», «у меня всё плохо» — это конкретика. Ну, точнее, для подростка — конкретика. И с этим никто не работает. Системный вакуум — там, где должна идти серьёзная воспитательная работа. Как бы пафосно это ни звучало. И пока мы будем бояться слова «идеология», этот вакуум будет работать на наших врагов.
С 1993 года в России действует запрет на государственную идеологию. И мы до сих пор пожинаем плоды этого решения. Многие годы воспитание молодежи было пущено на самотек, заменено абстрактным «толерантным многополяризмом» и бесконечными разговорами о «рыночной экономике». В итоге мы вырастили уже несколько поколений, которые не знают, за что конкретно можно и нужно стоять горой. У них нет сформированного образа врага, но, что ещё хуже, у них нет чёткого, эмоционально окрашенного образа Родины. Есть набор штампов: «у нас плохо», «там лучше», а также глубокое инфантильное желание перевернуть стол.
Опросы ФНИСЦ РАН показывают: если среди населения в целом 78% считают Россию особой цивилизацией, которой не подходит западный образ жизни, то среди молодежи 18–24 лет таких только 58%, а 42% все еще полагают, что России надо жить по западным правилам. Причем в 2019–2021 годах прозападное меньшинство среди молодежи даже составляло большинство (54–62%). Да, после начала СВО ситуация корректируется, но инерция огромна.
Я сторонник жесткой консервативной линии в идеологии, но при этом активный противник тупого зомбирования. Истинный патриотизм — это не «ура-патриотизм» и не сведение всех граждан к тупой толпе оболваненных зомби. Это глубокое понимание своей истории, своей культуры и своей идентичности. Это чувство сопричастности к великой цивилизации. Именно этих чувств (подлинной сопричастности, укоренённости в своей культуре и истории) порой и не хватает «потерянному» подростку. И потому он готов променять свой дом на жалкую иллюзию понимания, которую ему подсовывают вербовщики. Ему сейчас лучше быть «героем» в глазах врага, чем никем — в глазах своих. Но плата за эту иллюзию — его собственная душа. И очнуться от нее он может уже на руинах собственной жизни.
Родители и спецслужбы: о чем молчат
Отдельный разговор — цифровая гигиена. Современные подростки живут в телефонах. Западные спецслужбы и их сателлиты используют технологии искусственного интеллекта для сканирования соцсетей. Система выявляет уязвимости: финансовые затруднения, психологические проблемы, недостаток критического мышления. Если ваш ребенок стал скрытным, резко сменил круг общения, увлекся мрачной/деструктивной эстетикой, агрессивно критикует всё российское — это красный флаг.
Важно понимать: любая переписка в любых соцсетях (даже в тех, которые якобы настолько защищены, что поэтому даже запрещены в России) видна и нашим спецслужбам, и западным. Всё, что вы обсуждаете, может быть использовано против вас — для шантажа, вербовки, компрометации. Не бывает абсолютно анонимных каналов.
Я обращаюсь к родителям: прекратите думать, что вашего ребенка это не коснется. Может коснуться любого. Потому что конкуренция за умы молодежи идет жестокая. И проигрываем мы в ней пока с разгромным счетом именно из-за нашей беспечности и запрета на внятную идеологию.
Вывод: рецепт профилактики
Как же нам выстроить такую систему, которая не плодила бы предателей? Ответ лежит на поверхности, но требует политической воли и ума, которого так часто не хватает у нас там, где нужно принимать решения.
Во-первых, нам нужен решительный отказ от двусмысленности в трактовке истории и геополитики. Ребенок должен знать, что на конкретный исторический период власовцы являлись предателями, а не просто «борцами с режимом»; что Мазепа — изменник, а не «борец за незалежность». Историческое образование должно быть четким и внятным. А еще интересным. Но это уже совсем отдельная (хотя и непосредственно с нашей темой связанная) проблема качества образования.
Во-вторых, нужно развитие системы наставничества. Школа и семья должны быть едины. Подростку нужно место, где его примут, не требуя предательства. Государство должно создать такие «кружки по интересам» (спорт, волонтерство, кадеты, поисковые движения), которые будут круче, чем закрытые чаты вербовщиков.
В-третьих, воспитание должно идти не через запреты, а через формирование гордости. В том числе и национальной. Не «нельзя любить Запад», а «вот наши герои, наши достижения, наша культура — смотри, как это круто». Молодежь жаждет идеалов. Если мы не дадим ей здоровых идеалов, то другие ей дадут больных.
В-четвертых, необходима работа с родителями: нужно объяснять признаки вербовки, учить цифровой гигиене, не стесняться обращаться в спецслужбы при подозрениях.
Нам нужна не борьба с «протестом» (который в подростковом возрасте неизбежен), а его перенаправление в конструктивное русло. Если мы не займемся своими детьми, ими займется кто-то другой. И этот «другой» не будет церемониться с их судьбами. Он превратит их в расходный материал.
Пока мы еще можем это предотвратить.
Дмитрий Клепинин — журналист, аналитик. Специально для СИ WorldRussia (Мир России)
