Нужно ли делать единые захоронения советских и немецких воинов?
В свое время, на заре своей карьеры в области журналистики, я получила задание от редакции осветить сложную и дискуссионную тему. Это был 1997 год, и городские власти города N стремились поддерживать международные связи с городами-побратимами, находившимися в странах Европы, в том числе и в Германии. С немецким городом Изерлон (Северный Рейн-Вестфалия) городские власти очень хотели развивать отношения. Но у немцев был свой умысел и свой интерес к данной теме. Интерес этот, в частности, заключался в том, чтобы установить на нашей земле памятник немцам, которые оставили здесь свои жизни. Общество дружбы с городом Изерлон неоднократно поднимало эту тему на совещаниях в муниципалитете. И если французский город Ля-Валетт-дю-Вар ничего подобного не инициировал (у французов это были, в основном, культурные обмены), то земля Северный Рейн-Вестфалия продвигала эту идею очень активно. Взамен предлагались: стажировки в Германии для школьников и студентов, деловые обмены между предприятиями города (когда коллективы ездят друг к другу с целью обмена опытом), концерты в кафедральных соборах и кирхах, а также другие мероприятия. Но цель есть цель.
Немного углубимся в историю. Что интересного можно прочитать по запросу «Земля Северной Вестфалии» в Интернете?
«К началу 50-х годов ХХ века в только что образованной ФРГ действовало множество различных неонацистских организаций, но организационно неонацистское движение было раздроблено. Однако именно в 1951—1952 гг. оно приобрело прочное кадровое ядро из числа бывших эсэсовцев и руководящих лиц гитлерюгенда. Именно из их числа образовался координационный и руководящий круг. В обстановке огромного размаха пропагандистской кампании, ориентирующей общественность ФРГ на холодную войну и антикоммунизм, правые идеологи тогда сочли, что настало время собрать распыленные неонацистские группы в единую крупную организацию, которая смогла бы вобрать в себя безуспешно выступающие на выборах мелкие неонацистские организации и группы. Это стало возможным после выхода на легальное положение летом 1950 года в Дюссельдорфе бывшего статс-секретаря имперского министерства народного просвещения и пропаганды, заместителя Йозефа Геббельса Вернера Наумана. С самого начала деятельность «кружка Наумана» была направлена на завоевание позиций в гражданских органах власти (получение депутатских мандатов, должностей обербургомистров и бургомистров городов), на образование неонацистских групп по профессиям и интересам. Программа «кружка Наумана» предусматривала проникновение в крупные партии, завоевание неонацистами руководящих позиций в земельных организациях таких партий, чтобы потом создать свою неонацистскую партию».
Осенью 1951 года руководство «кружка Наумана» завязало тесные связи с руководством СвДП, а в ходе дальнейших встреч стал вырисовываться четкий план, приобретший к середине 1952 года окончательную форму. Он предусматривал путём продолжающегося персонального и политического внедрения захват в свои руки в землях Северный Рейн-Вестфалия и Нижняя Саксония организаций СвДП, «Союза изгнанных и лишенных прав» и в значительной мере Немецкой партии, чтобы затем (сначала лучше всего с позиции СвДП) призвать к созданию «Национального объединения». Результатом должно было стать создание крупной неонацистской партии, приход её к власти в Федеративной республике и перенаправление развития ФРГ в нацистское русло. В результате деятельности «кружка Наумана» в течение 1952 года неонацистам (с согласия или попустительства тогдашнего руководства СвДП) по сути удалось захватить ключевые позиции в организациях СвДП в землях Северный Рейн-Вестфалия и Нижняя Саксония.
Инициатива по установке памятника в городе N развивалась на моих глазах, потому что я присутствовала на большинстве совещаний с участием представителей немецкого города Изерлон. Публикация в районной газете дала свои плоды, хоть это и была одна из первых моих публикаций. В редакцию потянулись пожилые люди, многие из которых были уже очень больными, в ряде случаев очен ослабленными «лихими девятностыми», но в них продолжал гореть огонь Победы в Великой Отечественной войне. В редакцию они приходили и поодиночке, и группами. Но суть диалогов всегда сводилась к мысли: не допустить установку памятника фашистам на русской земле. Многие из них — те, кто от природы был наделен даром умения выражать своим мысли, — приносили свои статьи на эту тему. Ветераны выражали несогласие с политикой администрации города в этой части и советовали обратить внимание на другие сферы сотрудничества с городом Изерлон и землей Северный Рейн-Вестфалия. Они будто знали и чувствовали… будто им кто-то подсказывал свыше, что так будет неправильно. А уж сколько писем приходило в редакцию — это вообще не поддается счету. Все письма носили характер возмущения. В итоге комитет Изерлона был вынужден отказаться от своей идеи, потому что ветераны войны предложили добавить к памятнику надпись: «Кто с мечом к нам придет, тот от меча и погибнет». И инициатива в городе N тогда затихла, но продолжилась в других регионах.
Мое недавнее посещение города Ржев доказало это в полной мере. Мемориальный комплекс «Парк мира и примирения» во Ржеве — это место, где соседствуют захоронения советских и немецких воинов, погибших в годы Великой Отечественной войны. «Он символизирует идею примирения и добрых отношений между народами», — так сказано в открытых источниках. И далее поясняется, что комплекс был открыт в 2002 году по инициативе ветеранов. Концепцию разработал архитектор Николай Опара. С западной стороны парка расположено немецкое кладбище — оно символизирует сторону, с которой наступали фашисты. Советское кладбище находится на восточной стороне. Между двумя кладбищами проложена дорога, которая по замыслу авторов должна напоминать окоп — линию фронта, разделявшую враждующие стороны во время войны. В состав комплекса также входят: мемориалы погибшим воинам-казахам и киргизам, чёрный камень со звездой Давида, установленный еврейской общиной Тверской области в память о евреях-узниках, памятный знак в честь без вести пропавших бойцов. Появление немецкой части кладбища вызывает странные чувства.
Когда мы приехали на экскурсию на это кладбище и нам указали на соседство немецкой и советской стороны, никто из нашего большого автобуса не захотел пройти на немецкую сторону. Люди скорбно молчали, а одна женщина в недоумении смотрела в сторону и пожимала плечами. Официальная информация такова, что местные ветераны согласовали возведение этого кладбища, но есть и неофициальная: ветераны были уже сильно больны, в ряде случаев требовались дорогостоящие операции, а немецкая сторона была готова это представить. Как бы то ни было, кладбище было возведено.
Немецкий сектор представляет собой аллею из двухметровых могильных камней с именами погибших. На входе установлен памятник скорбящим родителям — его создал немецкий скульптор Кете Кольвиц в память о своём 22-летнем внуке, который также похоронен на этом кладбище. В братских могилах захоронено более 14 тысяч солдат. Ежегодно поисковые отряды находят новые безымянные могилы, и останки перезахоранивают на этом мемориальном кладбище.
Идея создания комплекса заключалась в том, чтобы объединить всех советских героев, а не разделять их по национальному признаку. При этом некоторые участники проекта считали отдельные национальные памятники лишними. Ежегодно в День памяти и скорби 22 июня на территории парка хоронят останки солдат, найденных поисковыми отрядами.
А что об этом кладбище, где советские воины соседствуют с немецкими, думают люди? Ветеранов Великой Отечественной войны остается все меньше, но память жива. Что же она говорит?
Ася Ефремова:
— Это место было у нас напоследок при посещении Ржева. И эмоции не покидали до самой Москвы. Здесь нужно просто стоять, молчать и представлять. Понимать, сколько в этом парке за этим годы перезахоронено людей, а сколько таких захоронений по всей России и не только. Каждый памятный камень — тысяча человек и более. И работы по перезахоронению ещё продолжаются. Каждый год 22 июня хоронят всех, кого нашли в этих землях за год. Поклон тем людям, поисковикам, которые делают эту работу. Не забудьте зайти в музей, который находится рядом, где хранятся вещи, которые были найдены при поисках, — это такая ценность. Хранят все самые мелкие вещи: пузырьки с йодом (закрытые), нитки для хирургии и многое другое, что помогает представить, как тогда жили на войне.
Александр Конузин:
— Сомнительной представляется концепция «парка», где с равными погребальными почестями лежат останки захватчиков, которых благословили на преступления, и защитников Отечества, геройски погибших за свободу и честь своего народа. При чем Советская часть кладбища выглядит немотно-пустынной. Сиротливой. Немецко-фашистские захоронения имеют более ухоженный вид. Не надо искать примирения в конкретной исторической ситуации, где мира не могло быть.
Лариса:
— Находясь во Ржеве, не прошла мимо Парка Мира и Примирения. Трудно описать чувства… Сюда необходимо приехать и просто помолчать, отдавая дань памяти Советскому солдату. Территория облагораживается. Думаю, что в скором времени там, где покоятся советские солдаты, будет порядок. Рядом — немецкое кладбище. Там обращаешь внимание на слова: «Пусть погребённые здесь найдут своё успокоение и последнее пристанище, а также служат объединяющим звеном для живых». Они говорят о мире и взаимопонимании.
А вот что об этом в «Ржевской Правде» писали в 2022 году:
«20 лет минуло с того дня, как в Ржеве был открыт Парк мира и примирения. Путь к этому событию был долгим и тернистым, но тогда казалось, что впереди нас ждёт только мирная жизнь. О мире говорили российские и немецкие ветераны, школьники и руководители различных организаций с обеих сторон. Однако ситуация коренным образом изменилась в наши дни. Неизменным осталось только одно – стремление народов жить в мире, сохраняя при этом независимость и суверенитет. Иногда, правда, приходится их отстаивать».
Подготовила Юлия Жемалева
