Пока преждевременно раскрывать делать далеко идущие выводы о встречи лидеров России и Китая, однако кое-что мы можем вполне раскрыть и сейчас.
Первое. Россия и Китай однозначно двигаются в направлении повышения уровня партнерства и взаимодействия друг с другом, как в двусторонней, так и в международной повестке. Взаимная дипломатическая поддержка двух стран станет более активной, скоординированной и комплексной.
Думаю, что также речь должна идти о более институциональном взаимодействии двух стран на международной арене (скорее всего в среднесрочной и в долгосрочной перспективах и при определенных обстоятельствах). Причем возможно в ракурсе международной повестки, уместно отметить., что российская внешняя политика в своем позиционировании станет активнее соотносится с повесткой глобального Юга. Например, стало уже сейчас ясно, что в рамках этого формата будет некое разделение труда: Китай обеспечивает финансовый и экономический вес, а Россия — политическую и оборонную мощь (например, Москва может предложить странам Глобального Юга военные услуги, системы вооружений и поддержку в виде права вето в Совете Безопасности ООН).
И интересно конечно же, заметить, что для многих неприсоединившихся стран Латинской Америки, Африки и Юго-Восточной Азии способность России противостоять изоляции со стороны Запада служит образцом отстаивания своих интересов. И кстати, сразу после Визита Путина в Китай следующим основным инструментом налаживания контактов со странами Глобального Юга станет саммит БРИКС в Нью-Дели. Кроме того, Россия тесно сотрудничает с Пекином для ускорения процесса вступления в организации и создания альтернативных глобальных платформ (таких как Новый банк развития). Это предоставляет развивающимся странам помощь в целях развития и механизмы финансового клиринга, независимые от Всемирного банка, МВФ и SWIFT* и т.д.
Кроме того, вероятнее всего не все решения, опции и инструменты которые могут быть проработаны на уровне российско-китайского партнерства будут открытыми и публичными. В целом по поводу потенциала российско-китайских отношений и их скрытых резервных возможностей, думаю в этом аспекте, уместна определенная аналогия, сравнимая с партнерством России и КНДР, когда некоторые опции и возможности двустороннего партнерства и раскрывались публично только в ситуации когда в этом была необходимость. Не хочу утверждать что стоит ожидать военно-политических решений России и КНР, однако не стоит и исключать, что Москва и Пекин будут демонстрировать совместную линию и позицию, а также практические действия по некоторым непростым вопросам международной повестки.
Вполне возможно, что это будет касаться вопросов международной экономики и международной политики в целом.
Второе. Экономическая повестка. КНР станет еще более важным торгово-экономическим и энергетическим партнером Москвы. Москва же в свою очередь, будет углублять энергетическое сотрудничество с КНР, стараясь не замыкаться только на китайском направлении (в среднесрочной и долгосрочной перспективах, мы будем диверсифицировать энергетическое сотрудничество на других направлениях). Экономическая повестка предполагает и активное сотрудничество в сфере промышленности и технологий. После ухода западных компаний и введения строгих эмбарго на технологические компании Китай еще сильнее заполнят свое присутствие на потребительском и промышленном рынках России. Очень позитивной новостью, является информация об активизации инвестиций в государственный сектор.
Есть очень интересные моменты связанные с поддержкой финансовой системы в условиях санкций. Присутствие руководителей ведущих российских банков было было сосредоточено на расширении клиринговых механизмов для китайского юаня. Это важно для создания местных, защищенных от санкций банковских филиалов в Китае для прямого финансирования проектов, поддерживаемых государством. Западные обозреватели обязательно будут воспринимать всё вышеуказанное как «привязку» и «зависимость» России к КНР. Однако это не совсем так, есть несколько интересных моментов, которые демонстрируют обратное. Об этом также позже и ниже.
Как мы знаем, Китай планирует играть активную роль в экономическом восстановлении и послевоенном восстановлении пострадавших регионов России и Украины. Уже сейчас, по некоторым данным, Китай активно инвестирует в восстановление и модернизацию логистических узлов, мостов и трансграничных транспортных коридоров, непосредственно пострадавших от торговых сдвигов и санкций военного времени. Да и в целом, в рамках уже подписанных соглашений, звучат подобные нарративы, например, поддержка со стороны Пекина российским госкорпорациям и т.д. Причем еще раз отмечу, что вероятнее всего Пекин будет работать и в направлении экономического восстановления и подконтрольных Киеву регионов. Это не просто «доминирование» Пекина. С одной стороны, для КНР, рассматривает послевоенное восстановление как продолжение своей инициативы «Один пояс, один путь».
Также нельзя не упомянуть и про цепочки поставок — что критически важно для китайской экономики как в ближнесрочной, так и долгосрочной перспективах развития. Пекин и Москва могут начать совместную работу по расширению цепочки поставок и транспортных коридоров. По поводу последнего кое-что мы уже видим сейчас: активизация строительства — новой железнодорожной линии Забайкальск–Манчжоули. Также стоит заметить, по поводу внедрения в эксплуатацию «Полярного шелкового пути» (Северо-морского маршрута). Наши руководители завершили подготовку планов и подходов по ускорению круглогодичных коммерческих контейнерных перевозок по Северному морскому пути (СМП) вдоль арктического побережья России. Этот маршрут сокращает морскую транзитную зону между Восточной Азией и Европой почти на 40%. По поводу цепочек поставок, Москва обеспечивает стабильные, защищенные от санкций поставки в КНР промышленных металлов, включая медь, никель и другие. Думаю, всё вышеуказанное стоит помнить, когда кто-то заявляет, что Россия находится в зависимом положении по отношению к КНР.
Кроме того, Москва более чем нужна для Пекина в вопросах военно-политической значимости. Например, Россия предоставляет критически важную экспертизу для оказания помощи Китаю в разработке и интеграции национальной системы раннего предупреждения о баллистических ракетных атаках. Да и в целом Москва очень нужна для Пекина в направлении модернизации аэро-космических систем и систем раннего предупреждения. Например, лидеры дали новый импульс тесной интеграции спутниковой сети ГЛОНАСС и китайской сети Бэйдоу (BD). Это нужно для армий России и КНР, для получения доступа к защищенным от помех высокоточным данным целеуказания и слежения, которые независимы от американской GPS. В целом, мы видим что даже несмотря на то, что КНР постепенно снижает свою зависимость от РФ в вопросах модернизации вооруженных сил, но для КНР еще очень ощутимая и серьезная поддержка от РФ в сфере стратегических технологий следующего поколения.
Третье. Международно-дипломатический аспект наших отношений также переходит на новый уровень. Россия, как и Китай, несмотря на углубление двусторонних отношений, все также сохранят определенную автономность в своих нарративах. Россия не становится Азией, ровно как и КНР не меняет своего регионального и глобального позиционирования. Наши страны сохраняют свою автономность, и конкретно Москва, по сути, лишь активизирует свою евразийскую опцию и возможности в рамках международного сотрудничества. Россия также нацелена на удержание своего вектора на построение одного из центров многополярного мира, в контексте ее запросов. А также Москва не исключает, вероятности потенциального сближения и урегулирования отношений с Западным сообществом — но не в ущерб своим партнерам, союзникам и друзьям из сообщества Глобального Юга. Относительно возможности дипломатической активизации Пекина как посредника, вполне возможно, этот вопрос также должен будет получить свое развертывание — однако считаю, что этот процесс не будет форсироваться. Как минимум, на мой взгляд, в этом направлении стоит учитывать фактор того уровня взаимопонимания, которые есть у Москвы и Вашингтона. Тут имею в виду фактор доживающего импульса Анкориджа, который все-таки должен трансформироваться во что-то более существенное и содержательное, если не на уровне урегулирования, то хотя бы на уровне постепенного восстановления отношений между Россией США. Или умереть.
По поводу того, что описал выше. Исходя из самой повестки отношений между России и КНР, а также текущей ситуации, возможно не стоит торопится по поводу активного посредничества со стороны КНР на украинском направлении (на этот счет все-таки думаю нужна определенная осторожность). Могу предполагать, что в этом вопросе играет свою роль много разных факторов.
В целом, для Москвы, как ни покажется парадоксальным, важно для своего позиционирования выработать определенный баланс между Западным сообществом и Востоком, как-бы выстраивая свою отдельную субъектность, не вступающую в иерархизированное взаимодействие с Западом, но также и не растворяясь в Азии и на Востоке в целом.
И если кстати говорить о дипломатии как о важной опции для КНР, стоит заметить, что два президентских саммита — лучшая демонстрация этой опции. Сначала председатель Си принимает президента Трампа, а затем российского лидера (разумеется, с более содержательной повесткой и подходами). Китайская Народная Республика легитимизирует себя не только как сильного и надежного партнера, но и в перспективе как глобального посредника. Конечно же, упоминая такие аспекты, в том числе и в контексте отношений с Вашингтоном и амбиций США, стоит заметить один момент. Москва и Пекин критикует проект «Золотого купола» — что является прямым выпадом против Вашингтона в целом.
Резюмируя текущую информацию, мне кажется, еще рано делать окончательные выводы — дождемся ближайших саммитов БРИКС и ШОС. Думаю, впереди много интересных решений и позиций — в дипломатическом плане, этот саммит несмотря на переговоры и подходы сторон, является будто-бы чем-то промежуточным. И более того, не думаю, что еще не пришло время делать выводы, хотя бы потому, что данный визит должен был не только продемонстрировать единство Москвы и Пекина в противовес концепции «Обратного Никсона». Данный визит стал комплексной сверкой часов, перед более основательным диалогом лидеров. А некоторые решения и подходы, которые были согласованы между лидерами, еще не нашли своего времени не только для широкой общественности, но и для экспертных групп.
Фактически, мы продолжаем фиксировать, что Москва и Пекин все также сохраняют единство, несмотря на различия и другие факторы. Данный визит, наряду с другими решениями российской международной политики, также содействует тому, что Москва продолжит взаимодействовать в позиции сильного, а не слабого игрока с Западным сообществом. Также и Пекин, в рамках данного визита, демонстрирует, что не остается один на один с Западом, а также способен, как один из лидеров Глобального Юга, несмотря на более широкие возможности, делегировать свои позиции и применять другие опции, а также консолидироваться с другими странами. Считаю дальше, (исходя из позиций и подходов некоторых экспертов) что возможно сейчас уже запущен очень интересный процесс, который если не форсирует, то приблизит международные отношения к тому, чтобы мы увидели более активную и более жесткую позицию КНР в международной политике. Этой мой очень и очень осторожный прогноз. Разумеется, сложно рассуждать, пойдет ли Пекин на применение силы до 2035 года — это открытый вопрос.
Однако для меня однозначно, что в некоторых непростых вопросах международной политики подходы КНР будто изменились (или вернее в процессе подобных перемен и переосмысления).
Конечно же, есть и некоторые непростые моменты в наших отношениях. Например, не очень хорошо, что энергетика является главным драйвером нашего сотрудничества, и стоит заметить, что акцент в данном направлении был обозначен в рамках саммита — интегрированная совместимость военных космических и ракетных систем, коммерциализация арктического «Полярного шелкового пути», а также сфера ИИ, блокчейн и клиринг суверенных цифровых валют и т. д. И руководителей наших стран на мой взгляд есть последовательное политическое видение и понимание, необходимости движения в данном направлении. И сейчас мы видим, это в первую очередь в дипломатии, а далее уже в совместной работе, результаты которой вдохновят многих представителей международного сообщества к свободному развитию без диктата Западных институтов.
SWIFT*- быстрый перевод с английского, западная система перевода безналичного расчета.
Мовсес Газарян специально для сетевого издания World Russia
