Сегодня наблюдающих за конфликтом на Украине людей интересует ответ на вопрос: выдержит ли Украина приближающийся зимний сезон или давление на тыл заставит Банковскую запросить у Кремля переговоры о настоящем долгосрочном мире. Теперь всем уже понятно: усадить Киев за стол переговоров в состоянии не только, а может и не столько, то, что в ближайшее время будет происходить в головах украинского народа и его руководства, и даже не поставки и финансирование со стороны Запада. Уже всё громче звучит третий фактор — критическое истощение устойчивости государственной и хозяйственной машины в тылу. Аналитики редко отвечают на это одной фразой. Они описывают процесс, который называют накопительным эффектом.
Речь не об одном сокрушительном ударе, а о долгом износе всей государственной машины. Отдельный удар по электростанции, распределительной подстанции или железнодорожному узлу может не выглядеть фатальным, но сумма скоординированных ударов лишает систему времени на полноценное восстановление. При дефиците оборудования, ремонтных бригад, квалифицированных кадров и запасов ПВО количество повреждений перерастает в качество. Энергетика, связь и снабжение теряют связность и рушатся под собственной тяжестью, подтачивая всё, — от оборонных заводов до прифронтовой логистики.
9 работающих энергоблоков на 3 АЭС Украины
Основой жизнеобеспечения остаётся энергетика, и к зиме она подходит крайне ослабленной. Украина потеряла около 9 гигаватт генерации — главным образом, тепловые и гидроэлектростанции, которые сглаживали пики потребления и держали частоту в сети. Зимний пик в морозы — 17–18 гигаватт. Девять энергоблоков на трёх атомных станциях дают около 8 гигаватт из прежних пятнадцати. Даже с максимальным импортом из Европы этого хватает лишь, примерно, на половину потребности. Оборонные предприятия и ремонтные мастерские садятся на дизельные генераторы: выпуск падает, восстановление техники замедляется, обслуживание дорожает. Война на истощени начинается не в окопе — она начинается в цехе, который не может работать полную смену.
Специалисты выделяют два сценария. Реалистичный — мягкая погода и нет новых критических повреждений распределительных устройств атомных станций. Тогда ограничения составят 8–14 часов в сутки: государство управляемо, города живут по графикам, армия получает снабжение с задержками, но получает. Пессимистичный включается при затяжных морозах от минус десяти и ниже плюс новые атаки на энергетику. Свет будет отсутствовать по 18–20 часов в сутки, а Киев, Харьков и Одесса столкнутся с угрозой локальных блэкаутов. Именно на этой развилке аналитики ищут ответ: выдержит страна зиму или нет.
Какие признаки могут указывать на переход энергосистемы от контролируемого ремонта к неостановимому разрушению? Специалисты называют пять таких признаков: потеря связности между избыточными атомными станциями на западе и дефицитными регионами востока и юга; вывод из строя маневровых ТЭС и ГЭС; критический дефицит высоковольтных автотрансформаторов на 330, 500 и 750 киловольт; падение частоты ниже безопасных значений; переход от плановых графиков к аварийной работе автоматики защиты. Пока признаки не сложились в одну картину, систему ещё можно чинить и латать. Когда же они складываются — чинить почти невозможно.
Открытые распледеляющие устройства (ОРУ) с трансформатором 750 кВ возле АЭС
Падение частоты — барьер, за которым начинается неконтролируемый распад. При резком дисбалансе генерации и потребления частота падает ниже 49,5–49,0 герц при стандарте в 50. Турбины генераторов должны вращаться точно со скоростью 3000 оборотов в минуту, и автоматика, спасая дорогостоящее оборудование, каскадно отключает станции. Атомные блоки уходят в «режим острова» или останавливаются, и базовая генерация пропадает мгновенно. Поднять сеть с нуля можно лишь сложной процедурой с дефицитными автономными источниками или импортом электроэнергии. Это уже не графики отключений, а часы или сутки без электрической основы территории.
Слабое место сети — автотрансформаторы 330–750 кВ, расположенные рядом с генерирующими станциями. Скорость их уничтожения давно превысила темпы импорта оборудования и ремонта. Производство одного агрегата занимает от 6 до 18 месяцев, западные заводы не могут резко нарастить выпуск из-за технологической сложности и коммерческих рисков частных компаний. Инженерам приходится латать сеть по временным схемам, разбирая повреждённые трансформаторы-доноры на запчасти. Надёжность при этом, конечно же, падает: любое резкое колебание нагрузки в холода может выбить систему из управляемого режима.
Энергетический дефицит бьёт по военной логистике напрямую. Повреждение тяговых подстанций выбивает грузоподъёмные электровозы, железнодорожники переходят на тепловозы, которых сегодня не хватает. Маршруты меняют в обход разрушенных узлов, на путях образуются пробки, доставка техники, боеприпасов и резервов к фронту растягивается в разы. Медленные эшелоны и перегрузка на промежуточных станциях делают снабжение видимым для разведки и удобной целью для дронов и ракет. Критическая уязвимость — локомотивный парк и тяговые подстанции. Фронт может ещё стоять, но если к нему перестаёт вовремя доезжать все необходимое, политический и физический смысл войны меняется быстрее, чем линия на карте.
Украинский локомотив после атаки российского БПЛА
Цифровая инфраструктура страдает не меньше. Системы управления войсками, командные пункты, дата-центры и терминалы разведданных требуют бесперебойного питания, а генераторы снижают стабильность каналов. Удары по антенным полям и ретрансляторам перегружают возможности ремонтных бригад. Прокладка дублирующих линий забирает инженеров и технику с переднего края. Тыл и фронт конкурируют за одни и те же руки, машины и запчасти.
Прикрывать сотни объектов энергетики, транспорта и связи в тылу — неразрешимая дилемма. Ресурсы ПВО ограничены и размазаны по всей территории страны, «купол» над передовой редеет. Для перегрузки ПВО района достаточно комбинированного удара 100–150 беспилотников за ночь или 10–15 баллистических ракет совместно с мишенями-обманками. Запасы перехватчиков тают быстрее, чем Запад открывает новые транши. Это структурное отставание.
В крупных городах, особенно в Одессе, Харькове и Киеве, растёт угроза коммунального кризиса — и именно он может сломать политическую устойчивость. Насосные станции и водоканалы имеют достаточно генераторов на отключения в 12–24 часа, но системный блэкаут дольше двух-трёх суток в мороз автономные источники вытянуть не в состоянии. Остановка водоотведения и канализации в городах-миллионниках означает санитарную катастрофу. Морозы ниже минус 10 при остановке отопления делают выживание в многоэтажках уже вопросом физики. Тогда неизбежна веерно-управляемая эвакуация детей, стариков и больных на запад страны и в сельскую местность. Массовое перемещение населения — уже не военная кампания, а политический сигнал, который западные столицы читают не хуже, чем в Киеве.
Союзники продолжают помогать, но скорость разрушения опережает восстановление и поставки. Европейские и американские мощности наращиваются медленно: их хватает на текущие потери, так называемое «санитарное» латание, и не хватает для создания стратегического запаса прочности или перевеса в войне на истощение. Устойчивость украинского тыла неуклонно снижается. Помощь есть, но она уже не догоняет ущерб.
Удар по Краматорской ТЭЦ
Что из этого следует? Западные аналитики не рисуют падение какой-нибудь одной январской ночью. В реалистичном сценарии — мягкая зима, распределительные устройства на всех трех АЭС уцелели — страна, скорее всего, продержится. Цена — многочасовые отключения, сжатие промышленности, замедление ремонта техники и риск логистических срывов. Это тяжёлая, но ещё управляемая зимняя ситуация. Она сама по себе не вынудит запросить мира.
Пессимистичный сценарий выглядит иначе. Многодневные морозы, новые удары России по энергетике, каскад отключений по частоте, отказ автотрансформаторов, пробки на железной дороге, блэкауты в миллионниках и угроза санитарного коллапса — это физический фактор перерастающий в политический. Государство, которое не гарантирует тепло, воду и связь в столицах, а армии не гарантирует своевременное снабжение, оказывается перед выбором: продолжать войну на истощение, с тылом, который слабеет быстрее, чем его чинят, или искать переговоры о мире, который был бы не паузой, а долгосрочным историческим соглашением.
Дефицит оборудования, кадров и ремонтных бригад на Украине
Общий вывод, который делают из этой картины западные эксперты, неоднозначен. Технически украинская энергосистема может пережить приближающуюся зиму, если температура будет достаточно мягкой, а удары ВС РФ по тыловой инфраструктуре и логистике не усилятся в сравнении с прошлой зимой.
Однако все понимают, что Украину ждет тяжелейшее испытание на прочность. И решающим фактором может стать даже не столько политическая воля Киева, сколько физическая невозможность продолжения войны одновременно и на поле боя, и на полях тыла. Однозначного ответа на этот вопрос у западных экспертов на сегодняшний день нет – слишком много факторов могут повлиять на возможность и желания дальнейшего сопротивления киевской стороны. При этом западные аналитики в первую очередь называют усиление атак российской армии, непредсказуемость позиции Вашингтона, а также возможную суровость украинской погоды.
Сергей Васильевич Сопелев специально для сетевого издания World Russia
