Когда меня спрашивают, что такое качественное образование, я всегда чувствую некоторую неловкость. Вопрос кажется простым, а ответ всё время как будто ускользает. Я видел блестящие лекции, после которых студенты выходили с горящими глазами и через месяц после этих занятий они не могли вспомнить ни одной мысли. Я видел скучные, монотонные занятия, после которых люди вдруг меняли профессию и находили дело своей жизни. Я видел, как блестяще выстроенные программы давали нулевой результат, и как случайная встреча с одной книгой переворачивала всю жизнь человека. Поэтому всякий раз, когда речь заходит о качестве, я предлагаю сначала договориться о том, о каком именно результате мы говорим.
Образование делает несколько разных вещей одновременно
Мы привыкли думать об образовании как о чём-то едином. Есть знание, есть незнание, и есть образование как процесс перехода из одного состояния в другое. Но это слишком простая картинка. На самом деле образование делает с человеком несколько принципиально разных вещей, и каждая из них требует своих условий, своих критериев и своих форм.
Первое и самое очевидное, то, что лежит на поверхности – это передача знаний. Человеку сообщают некие сведения об окружающем его мире. Ему показывают, как устроены вещи, какие в мире есть закономерности, что известно науке о данной сфере на сегодняшний день. Здесь точность имеет абсолютное значение. Если я даю неверный факт, я, как преподаватель формирую искажённую картину мира. Особенно это опасно там, где у человека нет возможности проверить информацию самостоятельно.
Но знание, это только начало. Второе, что делает образование, оно развивает способности. То есть, образование должно научить человека анализировать, ставить и находить задачи, искать решения, выстраивать аргументацию, работать с информацией. Для этого недостаточно просто взять и прочитать учебник. Здесь нужна практика. И я говорю об этом уже лет двадцать. Нам нужны задачи, которые не решаются с первого раза. Задачи, которые мы можем загрузить в сознание студента прямо из практики и так, чтобы он понял, что это за задача, и как с ней работать.
Третье условие – это создание впечатлений. Образование (возможно вы удивитесь) может удивить. Оно может заставить задуматься. Может открыть для нас что-то, о чём человек никогда не слышал. Представим себе экскурсию или эксперимент, или встречу с интересным человеком — всё это может оставить значимый след, который в дальнейшем создаёт свою собственную самостоятельную ценность. Я до сих пор помню, как в детстве попал на лекцию о космосе в Московском Планетарии. Я не помню ни одного факта из той лекции. Но я помню, как у меня внутри что-то перевернулось. Как я вышел из зала с ощущением, что мир огромен и полон тайн. Это впечатление осталось со мной дальше на всю жизнь.
Четвёртое – это изменение человека. Это та ситуация, когда образование затрагивает не только знания и навыки, но и то, каким человек видит себя, свою профессию, своё будущее. Школьник вдруг понимает, что математика — это не скучные формулы, а язык, которым описана вселенная. Студент переосмысливает выбранную специальность. Взрослый человек после встречи с определённой идеей меняет представление о своей работе, ответственности, смысле. Здесь, когда мы говорим про образование, мы уже уже не столько говорим про информацию, сколько про самоопределение. И это, пожалуй, самый глубокий и самый трудно достижимый результат.
Пятое — это наша совместная деятельность. Семинар, проект, лабораторная работа, дискуссия — всё это создаёт ситуацию, в которой люди действуют вместе. И это взаимодействие само по себе имеет образовательную ценность. Человек учится видеть задачу с другой позиции, объяснять свои основания, принимать чужой вклад, координировать усилия. Иногда именно это становится главным. Я знаю людей, которые ходили на курсы не за содержанием, а за возможностью думать вместе с другими. Я и сам, когда шёл за вторым высшим, шёл именно за возможностью нового профессионального мышления.
Шестое — это включение в сообщество. Образование может вводить человека в определённую систему отношений: профессиональных, культурных, социальных. Через практику, наставничество, участие в сообществе человек начинает понимать, как устроена та или иная область, какие в ней роли, с кем можно взаимодействовать, как продолжать своё становление внутри неё.
И седьмое — это изменение языка. Образование даёт нам новые понятия, которые меняют то, как человек описывает и понимает происходящее совершенно по-новому. Осваивая новые категории, он начинает замечать то, что раньше не различал. Это самый тонкий и, возможно, самый глубокий результат образования. Когда в профессиональной среде появляются новые понятия, в ней меняется не только лексика, но и содержание обсуждений. Люди, если они не совсем дураки, начинают видеть другие различия, обращать внимание на другие аспекты, по-другому понимать самих себя и свою деятельность.
Почему нельзя мерить всё одной линейкой
Если образование делает так много разных вещей, то и оценивать его одной меркой невозможно. Это как пытаться измерить температуру линейкой.
Когда мы говорим о передаче знаний, для нас важны точность, полнота, обоснованность. Когда речь идёт о развитии способностей, нужно смотреть, что человек действительно научился делать. Когда образование создаёт впечатление, значимо качество самого переживания. Когда оно меняет человека, важны возможности для рефлексии и самоопределения. Для совместной деятельности — характер взаимодействия. Для включения в сообщество — доступ к отношениям и дальнейшим возможностям. Для изменения языка — появление новых понятий и способов понимания.
Я вспоминаю свою работу в корпоративном обучении. Ко мне часто приходили руководители с запросом: «Нам нужно, чтобы сотрудники после тренинга начали делать вот это и вот это». Я всегда их спрашивал: «А что именно вы хотите изменить? Знания? Навыки? Отношение? Или то, как они разговаривают друг с другом?» И очень часто оказывалось, что за запросом «повысить эффективность» скрывалось желание изменить культуру общения, но об этом никто не говорил. А для изменения культуры нужны не тренинги, а совместная работа, рефлексия, новые понятия, которые люди начнут использовать в повседневной практике.
Треугольник, который редко бывает равносторонним
В любой образовательной ситуации есть три группы целей. Это то, чего хотят сами обучающиеся. Это то, что ставит перед собой образовательный институт. И это то, что реально происходит в процессе обучения.
В идеальном мире все три группы целей совпадают. Человек понимает, зачем он учится, институт предлагает ему соответствующую программу, и в результате он получает именно то, что было задумано. Но в реальности это такая редкость!
Школьники хотят, чтобы урок был интересным и понятным. Школа ставит перед учителем задачи по формированию знаний, развитию мышления, воспитанию личности. А на деле обучение сводится к запоминанию определений и воспроизведению материала перед контрольной и трижды проклятым ЕГЭ. Треугольник рассыпается, и все стороны остаются неудовлетворёнными.
В высшем образовании то же самое. Студенты хотят получить профессию, которая позволит им найти работу. Преподаватели хотят передать знания и развить мышление своих студентов. А рынок труда требует совершенно других навыков, которые в университете не формируются.
В корпоративном обучении — та же история. Компания хочет, чтобы сотрудники стали эффективнее. Сотрудники хотят, чтобы их не заставляли тратить время на бесполезные тренинги. А реальный результат обучения может быть вообще не связан ни с тем, ни с другим.
Я не знаю универсального способа сделать этот треугольник равносторонним. Но я знаю, что первым шагом должно быть признание: все эти три группы целей существуют, они могут не совпадать, и это нормально. Вопрос не в том, чтобы устранить расхождение между ними, а в том, чтобы его видеть и работать с ним.
Что меняет автоматизация и что она не может изменить
Мы живём в эпоху, когда всё больше образовательных задач можно передать машинам. Онлайн-курсы, цифровые платформы, системы тестирования, искиновские-ассистенты — всё это уже наша современная реальность. И это меняет очень многое.
Передача знаний автоматизируется прекрасно. Цифровая система может масштабировать содержание, повторять материал, адаптировать объяснение под конкретного ученика, проверять ответы, возвращаться к сложным местам. Искин уже сейчас способен выстраивать индивидуальную траекторию обучения, отвечать на вопросы, предлагать дополнительные задания.
Развитие навыков тоже во многом поддаётся автоматизации. Тренажёры, симуляции, интерактивные задания, всё это позволяет многократно пробовать, получать обратную связь и постепенно осваивать новые способы действия. Особенно хорошо формируются те навыки, результат которых можно ясно описать и проверить.
Но есть вещи, которые автоматизация не заменяет.
Впечатление от встречи с живым человеком, от присутствия в аудитории, от совместного переживания — это не то же самое, что просмотр видео или чтение текста. Разница примерно такая же как между болением за любимую команду на стадионе и просмотром матча по телевизору. В первом случае ты часть события. Во втором — наблюдатель.
Изменение человека как субъекта собственного становления ещё более сложная задача. Оно связано с реальным опытом, с ответственностью за решения, с встречей с другими людьми, которые мыслят иначе. Искин может помочь сформулировать мысли, предложить альтернативную интерпретацию, продолжить разговор. Но он не может заменить тот момент, когда человек сам берёт на себя ответственность за свою траекторию развития.
Совместная деятельность — это то, что по определению требует участия других людей. Искин может координировать, распределять задания, поддерживать коммуникацию. Но научиться договариваться, нести ответственность за общий результат, находить своё место в группе можно только с реальными людьми.
Включение в сообщество тоже про отношения. Цифровые средства облегчают доступ к материалам и людям, но принадлежность к сообществу складывается из участия, признания, совместной работы. Просто получить доступ к информации недостаточно для развития.
Изменение языка и культуры — это, пожалуй, самый сложный для автоматизации процесс. Искин может быстро распространять новые понятия, объяснять терминологию, сопоставлять концепции. Но культурное изменение происходит тогда, когда новые понятия входят в совместную деятельность людей и начинают использоваться всеми для понимания реальных ситуаций. Простое появление нового слова в информационной среде ничего не меняет. Нужно, чтобы люди реально заговорили на другом языке.
Образование как пространство возможностей
Я думаю об этом как о пространстве возможностей. Образование расширяет пространство человеческого становления. Оно может делать это через знания, через упражнения, через переживания, через отношения, через совместную деятельность, через включение в сообщество, через новый язык. Чем больше измерений охватывает конкретная практика, тем больше пространства она открывает.
Но это не значит, что каждая образовательная ситуация должна охватывать всё. Лекция может дать какие-то новые знания. Семинар может развить мышление. Проект может создавать опыт совместной работы. Практика может включить студентов в сообщество профессионалов. У каждого формата свои возможности, и их ценность определяется тем, какую задачу они решают.
Я не сторонник универсальных решений. Я сторонник честного разговора о том, что именно мы хотим получить, и о том, какие условия для этого нужны.
В своей книге «Геном победителя» я писал о людях, которые умеют строить свою жизнь осознанно. Мне кажется, что образование — это один из главных инструментов такого строительства. Но только тогда, когда оно не сводится к заучиванию фактов и не превращается в развлечение. Когда оно помогает человеку увидеть себя, свою профессию, свою жизнь в новом свете. Когда оно открывает возможности, о которых он раньше не подозревал.
Это не происходит автоматически. Это требует работы — и от того, кто учит, и от того, кто учится. Но это возможно. И я видел это много раз.
В конечном счёте, вопрос не в том, что именно мы называем качественным образованием. Вопрос в том, готовы ли мы признать, что оно может быть разным. И что качество — это не одна характеристика, а способность образовательной практики создавать условия для тех изменений, которые действительно нужны человеку.
Дмитрий Клепинин, кандидат психологических наук, специально для сетевого издания (World Russia)
