В двадцатые годы среди белой эмиграции возникло движение евразийцев. Основатели евразийства — кн. Н.С. Трубецкой — филолог и лингвист, основатель (совместно с P.O. Якобсоном) Пражского лингвистического кружка; П.Н. Савицкий — географ, экономист; П.П. Сувчинский — музыковед, литературный и музыкальный критик; Г.В. Флоровский — историк культуры, богослов и патролог, Г. В. Вернадский — историк и геополитик; Н.Н.Алексеев — правовед и политолог, историк обществ, мысли; В.Н. Ильин — историк культуры, литературовед и богослов; князь Д. Святополк-Мирский — публицист, Эренжен Хара-Даван — историк. Каждый из названных представителей «классического» евразийства (1921-1929 гг.), отталкиваясь от конкретного культурно-исторического материала и опыта (географического, политико-правового, филологического, этнографического, искусствоведческого и т.п.), ссылаясь на него, анализируя его и обобщая, обращался к проблематике философии культуры и историософии, связанной с диалектикой Востока и Запада в русской и мировой истории и культуре.
Термин «Евразия» предложен немецким географом Александром Гумбольдтом, ученый обозначил им всю территорию Старого Света: Европу и Азию. В русский язык введен географом В.И. Ламанским.
Евразийцы издавали «Евразийские временники», сборники, опубликовали множество статей и книг.
Евразийство представляет для нас особый интерес, так как это мировоззрение обобщило многие ключевые для философии политики понятия. В частности, наследуя линию Данилевского и Шпенглера, они взяли на вооружение концепцию России как особой цивилизации, активно применив к постижению политической истории России пространственный индекс. Кроме того, евразийцы задались амбициозной целью выработать емкую формулу полноценного и непротиворечивого русского консерватизма – политической идеологии, основанной на Традиции, особости географического положения, специфики исторического цикла, в котором находится Россия. Православная традиция была для евразийцев важнейшим элементом их понимания истории, и в этом отношении они последовательно придерживались мифа о регрессе, отрицали позитивный характер европейской цивилизации. Евразийцы призывали бороться с «кошмаром всеобщей европеизации», требовали «сбросить европейское иго». «Мы должны привыкнуть к мысли, что романо-германский мир со своей культурой — наш злейший враг». Так, ясно и недвусмысленно, писал князь Н.С.Трубецкой в вышедшей в Софии в 1920 г. программной книге «Европа и Человечество».
Показательно, что евразиец Н.Н.Алексеев был единственным российским политическим автором, еще в 20-е годы обратившим внимание на книги Рене Генона. Петр Савицкий первым среди русских мыслителей обратился к геополитике и применил к анализу России модель Хэлфорда Макиндера о «морских» и «сухопутных» системах.
Евразийство на уровне политической теории сводило воедино основные элементы философии политики. Оно предложило оригинальный язык, который позволяло исследовать русское Политическое в своеобразной терминологии, выработанной на основании пристального анализа цивилизационной и культурно-исторической особенности России. Будучи наследниками славянофилов и Н.Я.Данилевского, евразийцы предлагали обширный политический проект, учитывающий основные тенденции в мировом масштабе.
Развитие цивилизационного подхода привела евразийцев к необходимости рассматривать Россию не просто как ординарное государство, но как особую цивилизацию, особое «месторазвитие». На этом основана концепция «России-Евразии», т.е. России как отдельного культурно-исторического типа. Россия имеет в себе много восточных черт, но вместе с тем глубоко усвоила и определенные западные элементы. Данное сочетание, по мнению евразийцев, составляет уникальность России, что отличает ее от цивилизаций Запада и Востока. Если Восток не имеет в отношении России-Евразии миссионерских претензий, то Запад, напротив, видит свою миссию в «просвещении» России. Поэтому именно Запад как цивилизация представляет собой опасность. Большевики же, обратившие все силы против западного мира, выступают в такой ситуации защитниками евразийской самобытности. Так, парадоксальным образом за прогрессистами-коммунистами евразийцы обнаружили более глубокий консервативный смысл.
Евразийцы в значительной степени опирались на наследие русских cлавянофилов.
В частности, у И.В.Киреевского есть идея, что Россия, как специфическое государство, возникло из сочетания культур леса и степи. Лес представляет оседлое славянское население, занимавшееся землепашеством, степь – туранских кочевников.
Россия как континентальное образование – «Россия-Евразия» – возникла из сочетания двух ландшафтов (культурных кругов): леса и степи, при наложении двух традиционных жизненных ориентаций: оседлости и кочевья. Синтез этих элементов прослеживается устойчиво с самых первых периодов русской истории, где контакты славянских племен с тюрками-степняками (особенно половцами) были постоянными и интенсивными. Но особое значение евразийцы придавали монгольским завоеваниям.
Наследие монголо-татарского периода было тем важнейшим элементом русской истории, который превратил несколько периферийных раздробленных восточно-славянских княжеств в остов мировой империи. Сектора Киевской Руси, подпавшие в XIII веке под европейское влияние, постепенно растворились в нем, утратив политическую и культурную самостоятельность. Земли, вошедшие в состав Орды, позже стали ядром континентальной империи. Монголо-татары сохранили духовную самобытность Древней Руси, которая воскресла в Московском Царстве и вступила в права «наследия Чингизхана» (название книги кн. Н.С. Трубецкого). Евразийцы первыми среди русских философов и историков переосмыслили туранский фактор в положительном ключе, распознав в диалектике русско-татарских отношений живой исток евразийской государственности.
Два начала: славянское и туранское, степное и оседлое создали уникальный синтез противоположностей, легли в основу самобытной традиции. Это было удачное сплавление рас, ландшафтов, культур, хозяйственных и административных моделей. Так евразийцы подошли к представлению о России как о «срединном царстве» — особом, уникальном образовании, в котором происходит преодоление противоположностей. По мнению А.С.Панарина, после распада СССР Россия оказалась перед жестким выбором: либо восстановить прежнее пространство, причем в новом духовном, моральном и экономико-технологическом качестве, либо стать одной из стран третьего мира, лишившись всяких шансов занять достойное место в мировом сообществе. Естественно, что при такой альтернативности восстановление утраченного геополитического статуса представляется единственным для России способом обеспечить выживание и избежать неблагоприятного развития событий.
Путь выхода России из кризисного состояния А.С.Панарин видит в борьбе с разрушительным влиянием глобализма, за сохранение самобытности российской цивилизации и создание суверенной государственности с протекционистской экономикой. В сборнике его статей «Правда о железном занавесе» (2006), написанных в разные годы, проводится мысль о том, что спасти Россию оп полного уничтожение Западом может возвращение к традиционному обществу, основанному на традиционных религиях, прежде всего православии. По его мнению, России в целях самозащиты следует закрыться от Запада, создав свой «железный занавес».
Главной задачей внешнеполитической стратегии России отечественные консерваторы считают создание геополитического противовеса доминированию США в международных отношениях. В качестве основных направлений поиска союзников рассматриваются южное и восточное (Китай, Индия, мусульманские страны). При этом России отводится роль интегратора постсоветского пространства, центра притяжения государств Евразии, стремящихся противостоять атлантизму и экспансии США. Сторонниками «контрглобализации» не принимается во внимание неизбежность разрушения российского государства и общества при первых же попытках осуществления их грандиозных планов.
В общем русле современного русского консерватизма с его традиционализмом, неприятием прогресса и ксенофобией значительным своеобразием отличаются общественно-политические взгляды А.И.Солженицына, отражающие усиливающийся интерес социума к цивилизованному консерватизму. Востребованность такого консерватизма вызывается следующими обстоятельствами.
Во-первых, доминирование радикальных социалистических и либеральных идей , игнорировавших фактор преемственности в общественном развитии, вызывало разрушительные последствия.
Во-вторых, в ХХ веке отчетливо выявились недостатки демократической формы правления, особенно на начальных стадиях ее функционирования.
В-третьих, для периода после Второй мировой войны характерно разочарование в либерализме из-за невыполненных им обещаний, которое усилилось в связи с последствиями российских реформ.
В-четвертых, в связи с появлением и обострением глобальных проблем встал вопрос о критериях социально-политического и научно-технического прогресса.
Интересные ответы на вопросы, поставленные временем, дает один из крупнейших писателей современности А.И.Солженицын, тяготея к социально-философскому осмыслению действительности. Его вклад в формирование мировоззрения умеренных консерваторов (особенно верующих) весьма значителен.
Исходный тезис писателя состоит в том, что общественное бытие во всех его проявлениях следует рассматривать прежде всего с религиозно- этических позиций. Руководствуясь этим тезисом, он поднимает проблему соотношения «политического» и «морального» и высказывает мысль о необходимости сверять любую деятельность социума, особенно политическую, по нравственному компасу. Свою позицию он подкрепляет ссылками на Эразма Роттердамского и Владимира Соловьева, которые рассматривали политическую деятельность как нравственное служение обществу.
С этих позиций писатель подверг критике такие институты либеральной демократии как всеобщее избирательное право и партии. По его мнению, демократические выборы приводят к торжеству «бессодержательного количества над содержательным качеством». Способ преодоления этого недостатка видится писателю в введении ценза оседлости и увеличении возрастного ценза. Партии оцениваются как антинациональные по своей сущности, поскольку разрушают целостность наций, подменяют национальные интересы партийными и ищут выгоду в борьбе за власть, негативно влияя на нравственность общества.
А.И.Солженицын — противник классического либерального принципа свободной конкуренции. Признавая, что не может быть независимого гражданина без частной собственности, он считает необходимым ее ограничивать, чтобы избежать ущемления интересов других граждан. Писатель высказывается за жесткое законодательное ограничение концентрации капитала, ведущее к монополизации экономики.
Оценивая ценности либеральной демократии как не соответствующие потребностям России, А.И.Солженицын в качестве альтернативы им предлагает авторитарные. По его мнению, авторитарное правление наилучшим образом обеспечивает стабильность и преемственность в развитии общества, но таит в себе опасность сползания в тиранию. Принцип разделения властей он считает спорным, способным привести к распаду единого государственного организма.
Народ России, как полагает писатель, «не готов к парламентаризму». Необходимость деятельности политических партий практически отрицается.
Путь к выздоровлению российского общества А.И.Солженицын видит не только в создании сильной централизованной власти, но и в развитии местного самоуправления. Он отмечает, что «демократия малых пространств» была присуща России, а идея самоуправления имеет долгую историю, реализуясь в народные собраниях — вече, сословно-представительных учреждениях — Земских соборах, а с конца Х1Х века в — земствах, разогнанных большевиками и замененных Советами, которые сразу же были подмяты компартией и никогда ничем не управляли.
Для современной России актуальны и практически значимы суждения А.И.Солженицына о роли местного самоуправления в системе власти, высказанные в публикации «Что нам по силам» в еженедельнике «Аргументы и факты» в рамках проекта «Какой быть России?».
Ссылаясь на собственные наблюдения за деятельностью местного самоуправления в странах Запада, А.И.Солженицын оценивает его структуры как «мощный общественный аппарат в действии», обеспечивающий «реальное, эффективное и достойное участие самых рядовых граждан в их обычной обстановке, в отстаивании своих безспорных потребностей и принятии решений на обозримое будущее». Достоинство местного самоуправления он видит в возможности граждан «натурально ощущать подвижки и успех этих решений как прямое влияние на ход государственной жизни».
По мнению писателя, в наших нынешних, нередко справедливых упреках Западу — из-за менторской позиции Совета Европы или американоцентричного характера глобализации «мы упустили самую деловую вседневную здравую пользу системы самоуправления в западных странах (да никто и не торопился нам ее представить), реальные перемены в муниципалитетах, отстоенные самими гражданами по зримому для них поводу, сам опыт реального самоуправления — и заслуженное удовлетворение от этого».
А.И.Солженицын выражает тревогу по поводу «подавления новоявленных очагов местного самоуправления», отказа им в финансовой помощи, отсутствия законодательной поддержки со стороны Государственной Думы. Его позиция категорична: «.В такой необъятной стране, как наша, никогда не добиться процветания — без сочетаний действительно централизованной власти и общественных сил».
Заслуживает внимания полемика писателя со сторонниками той точки зрения, что российское общество в принципе не способно к самоорганизации и самоуправлению. Апеллируя к реальным фактам противоположного свойства (обманутые долщики, движение автомобилистов), писатель решительно возражает им: «.А другого пути просто нет. Если мы не научимся брать в свои руки и деятельно обеспечивать близкие, жизненные наши нужды, а всегда отдавать их на милость далеких, высоких бюрократов, — не видать нам благоденствия ни при каких золотовалютных запасах».
Предлагаемый А.И.Солженицыным механизм создания «гуманной « автократии» основывается на непрямом, многоступенчатом голосовании. Президент избирается их числа претендентов, предложенных Всеземским собранием. Само Всеземское собрание состоит из представителей, выбранных областными собраниями, которые, в свою очередь, включают представителей уездных собраний, а уездные — волостных. Президент, согласно схеме
А.И.Солженицына, сможет исполнять свои обязанности пожизненно, если Всеземское собрание не сочтет целесообразным его сменить. Очевидно, что при таком механизме создания «гуманной» автократии открываются самые широкие возможности для злоупотреблений.
Пользуясь категориями «нации» и «морали», А.И.Солженицын в самой категорической форме выразил свое неприятие революций как явлений «антинациональных» и «аморальных». Переход от дооктябрьской России к СССР расценивается им как «излом хребта», который едва не окончился национальной гибелью.
По поводу моральных последствий революций писатель отмечал , что они ведут к «озверению нравов, к атмосфере всеобщей ненависти». Более того, всякая революция насыщена «сгущенным числом отвратительных фигур», которые как бы взмучивает с «морального дна».
Рассмотрение социально-политических идей А.И.Солженицына может быть резюмировано в виде следующих выводов.
1. А.И.Солженицын, как и консерваторы, в оценке общественно-политических явлений придерживается религиозно-этического подхода, признает за духовным фактором ведущую роль по отношению к материальному.
2. Писатель высказывает негативное отношение к революциям, либерально-демократическим ценностям современного общества; придерживается идеи преемственности, отстаивая эволюционный путь развития социума. На страницах своих произведений он часто цитирует таких известных представителей российского консерватизма, как Ф.М.Достоевский и М.Н. Катков.
3. В отличие от других представителей консерватизма А.И.Солженицын чужд элитарных воззрений и выступает за народное самоуправление. Отношение к народу как источнику власти выводит писателя за рамки классической консервативной парадигмы.
В содержательном плане идея сочетания «гуманной» авторитарной власти и эффективного народного самоуправления представляется проблематичной и трудно осуществимой.
Приверженность части российского общества консервативным идеям обусловлена сложными процессами развития национального самосознания в условиях модернизации и резкого снижения геополитического статуса страны, прежде всего кризисом национальной идентичности и потерей исторической перспектив.
Зам гл. редактора Юрий Самонкин
