Историк и поисковик Максим Николаевич Мосягин, автор книг «Зайцева Гора», «Варшавское шоссе – любой ценой» дал интервью нашему корреспонденту Юлии Жемалевой во время 11-й экспедиции «Западный фронт. Варшавское шоссе». Книги калужских историков и поисковиков А. Ильюшечкина и М. Мосягина посвящены одной из трагических страниц Великой Отечественной войны – ожесточенной борьбе за контроль над Варшавским шоссе, фокус которой пришелся на территорию нескольких высот и деревень в Барятинском районе Калужской области, прилегавших к этой важнейшей транспортной артерии. Сражение за Зайцеву гору – такое собирательное наименование получили бои – продлилось больше года, с февраля 1942 по март 1943 г. Противник в районе Зайцевой горы имел развитую сеть опорных пунктов, насыщенных различного вида вооружением, многочисленные инженерные сооружения. С господствующих высот противник контролировал местность на десятки километров. Именно в боях за Зайцеву гору полегли многие тысячи бойцов и командиров Красной армии. Книги историков написаны на богатом архивном и мемуарном материале.
— Максим Николаевич, получается, что уже несколько лет подряд Вы выступаете с докладами про события, которые происходили на Зайцевой Горе во времена Великой Отечественной войны и по традиции то, о чем Вы говорите, вызывает большой отклик.
— Да, экспедиция проходит уже 11 лет подряд, но я в нее включился года четыре назад. Со временем меня стали привлекать как одного из специалистов по событиям Великой Отечественной войны, которые происходили в этом месте в районе Зайцевой горы высот 275,6, высоты 289,6. Это — знаменитый подкоп на территории Барятинского района.
— Когда мы едем на Зайцеву гору, то видим возле Варшавского шоссе информационный щит. На нём написано, что здесь полегло 70 тысяч человек. По вашим данным, именно столько человек здесь погибло?
— Не хочу хвалиться, но этот щит появился благодаря нашей работе с Александром Александровичем Ильюшечкиным. Мы в результате своих исследований, в результате работы с архивными данными, пришли к выводу, что общее количество потерь убитыми, раненными, пропавшими без вести — около 70 тысяч. Но точное число действительно погибших безвозвратных потерь до единого посчитать на данный момент пока невозможно. И вряд ли когда-то получится. Все те боевые действия, которые называются боями за Зайцеву гору, на самом деле являются операцией по прорыву к Зайцевой горе через сеть немецких опорных пунктов. Все деревни перед Зайцевой горой и Варшавским были превращены немцами в опорные пункты, которые необходимо было взять. Центром их обороны была вот эта высота 269,8, где впоследствии произошел подкоп, и только потом выход на Варшавское шоссе, на саму Зайцеву гору.
— Я слушала Ваше выступление, которое было в день открытия конференции «Варшавское шоссе. Западный Фронт». Вы говорили, что наше командование планировало гораздо быстрее завершить эту операцию, но фактически она растянулась с февраля 1942 по март 1943 года.
— Да, изначально эта операция планировалась на пару недель, не более, потому что расстояние до Варшавского шоссе было небольшим. На волне эйфории после того, как отбросили врага от Москвы, посчитали, что здесь, а почему-то именно здесь, сам участок Варшавского шоссе являлся дорогой, которая необходима была для снабжения наших наступающих войск. Но она точно так же была необходима и для немцев, для обороняющихся войск четвертой полевой армии вермахта, которая действовала на данном направлении. Варшавское шоссе было в их руках, оно было им жизненно необходимо. Немцы прекрасно понимали, что если они из своих рук выпустят шоссе, то ряд подразделений и соединений четвертой полевой армии Вермахта окажутся в котле. Сначала в сражение за Зайцеву в гору втянулись измотанные боями части Красной армии, и, лишь затем, 50-я получила подкрепление и танковые бригады. Но участок выбрали неудобный, плюс абсолютно не обеспечили пути подвоза, на столь долгий промежуток никто не рассчитывал. Сам Болдин получил выговор, но не постов, не званий лишился и продолжил эту войну. Когда операция уже затянулась, уходить отсюда, отдавать немцам землю, которую уже освободили, никто не собирался. Но операция из быстрой, красивой и стремительной, как ожидалась, превратилась в затяжную, в кровавую, которую в то время, в сводках, именовали обычно боями местного значения. Немцы догадывались о том, что наши хотят совершить подкоп. И поэтому основные силы отсюда были отведены к Варшавскому шоссе.
— Опыт подкопов и борьбы с подкопами уже был широко известен с Первой мировой войны. Каким образом они могли догадаться?
— Да, правда, во Второй мировой войне он практически не использовался, это случаи единичные. Немецкие саперы и командование, когда стали что-то подозревать, то привлекли так называемых слухачей. То есть это люди, которые через определенное оборудование прослушивают, ведутся ли какие-то действия под землей. И вот эти слухачи установили, что ведутся какие-то работы. И установили их приблизительное направление. Единственное, что они не могли понять — точную цель и точное направление этих работ. Причем немцы не просто отвели свои основные подразделения к шоссе и за него. Они из них сформировали контратакующие группы. То есть, которые после того, как произошел подрыв и войска 50-й армии ворвались на выс. 269,8, немцы тут же их контратаковали с нескольких направлений и отбросили.
— Прошло столько лет после окончания Великой Отечественной войны. Время идёт, но до сих пор продолжают приезжать родственники погибших солдат. Хотелось бы вспомнить поисковиков, которые стояли у истоков этого благородного дела.
— В ряде случаев поиски, захоронения погибших на данной территории, ложились дополнительной нагрузкой на население. Где могли и успевали, там захоранивали. А где-то доходило вплоть до такого, что земли запускали в оборот, прямо перепахивая с костями тех, кто там был. Но находились и энтузиасты, такие как Григорий Ромашин. Он сам фронтовик, жил в деревне Цветовка Барятинского района. Вернулся после войны, работал учителем в школе. И вот он организовывал детей в поисковые группы. Сразу-то после войны они отправлялись в походы, находили там останки, по возможности захоранивали. Тогда еще возможно было найти сохранившиеся документы, их собирали, передавали в военкоматы. Впоследствии его находки стали основой для создания музея на Зайцевой доре. Григорий Ромашин похоронен здесь же, на кладбище в Цветовке. Сейчас про него почему-то мало кто вспоминает, хотя он являлся одним из таких энтузиастов. Как человек, переживший войну, он понимал ценность скорбных известий, горьких, но нужных многим родственникам.
— В этом году я лично встретилась с родственниками из Казахстана, которые приехали отдать дань памяти своему деду, привезли букет цветов, почтили память.
— «Пока жива память, мы живы». Но вот, что я хотел бы еще сказать в дополнение к своим словам, хотите включайте в ваши материалы, хотите нет. Сейчас, к сожалению, пошла такая тенденция. Мне не очень нравится, когда приезжают поисковые отряды из Казахстана или из Киргизии и говорят, что они будут искать только своих, например, казахов или киргизов. А как вы будете их определять? В советское время (вы прекрасно должны понимать) ни киргизских, ни казахских дивизий не было. Были дивизии, сформированные на территории Казахстана, Киргизии и т.д. Но в них присутствовали представители многих национальностей, проживающих на территории СССР. Люди воевали вместе в одной армии за одну страну. Мне кажется, что разделять людей, воевавших за одну страну, выполнявших общее дело, на национальности неправильно. И могу вас заверить, что работа по поиску погибших будет продолжаться. Она очень важна и значима, особенно в современные времена, когда надо передавать память поколениям.
Специальный корреспондент Юлия Жемалева
